Иные существуют в её мире. В её измерении. Причиняют вред её людям. Плохая новость в том, что они, вероятно, всегда были здесь. Алексис лишилась всех своих сил, когда в последний раз закрыла портал. Её возлюбленный, её партнёр чуть не погиб, раненый и подстреленный оставшимися членами его семьи. Теперь же они вернулись в Лос-Анджелес, осознавая, что их время на исходе. Она спасла своих друзей, спасла свой мир от тёмных существ, известных как Иные… только для того, чтобы узнать, что они были здесь всё это время, что они никогда не уходили, и теперь тёмные силы ведут последнюю битву за душу её мира. Все верят, что только Алексис может спасти их. Чтобы сделать это, она сначала должна победить своих собственных демонов, собственные слабости и страхи, и заново осознать истинный смысл того, что значит быть Светоносной. Ещё она должна найти способ исцеления от таинственного заклятия, которое вывело из строя больше половины её союзников прежде, чем они смогли присоединиться к сражению. С помощью огненного ангела из Голливуда, угрюмого и наверняка смертельно опасного бойфренда этого огненного ангела, ковена ведьм, стаи оборотней, некроманта и женщины, которая её вырастила, у Алексис есть единственный шанс помешать злу доминировать над будущим её мира. Просто потребуется сделать одну единственную вещь, которую Алексис, похоже, никогда не могла заставить себя сделать. Довериться людям. Довериться людям, даже когда они дают ей все основания этого не делать. Не действовать безрассудно в одиночку. Не пытаться сделать всё самостоятельно. Это противоречит всему, чему её когда-либо учили, всему, что вбивали в неё с самого раннего детства, каждому тяжёлому уроку, который её когда-либо заставляли выучить. Но, возможно, у неё нет выбора… если она хочет сохранить жизнь своему мужу, друзьям и своей семье.
Дж. С. Андрижески
Лорд Света
(Свет и Тень #4)
Пролог. Драконы
Она рухнула на землю.
Нарисованные кровью символы покрывали стены храма позади неё. Они были на гобеленах, алтаре и полу. Кровь стекала с самых крупных из них, расплываясь по каменным плитам жуткими подтёками.
Кэл почти не замечал ничего из этого.
Он уставился на её распростёртое тело.
Он уставился на свою жену, лежащую без сознания, и повелевал ей подняться.
Повелевал, чтобы она открыла глаза.
Когда разбушевался ветер, он подумал, что всё кончено.
Он подумал, что они пришли за ней.
По правде говоря, он уже не знал, что предполагать.
Он был на грани безумия. Его грудь… Боги, его грудь так сильно болела.
Ему казалось, что он сейчас умрёт. Он чувствовал, как его тело пытается избавиться от пули, протолкнуть её сквозь плоть, вытолкнуть с другой стороны на каменную плитку. Боль была мучительной, но у него не имелось возможности прекратить это.
Та часть его, которая функционировала, чтобы спасти его жизнь, пока он раздумывал, хочет ли вообще этого спасения… эта часть Кэла действовала вне его сознательного контроля.
Из просвета наверху валил наполненный светом дым. Это не являлось порталом в обычном смысле этого слова. Это было нечто более таинственное, нечто совсем не из этих миров. Он уставился на этот незримый, непознаваемый разрыв граней существования.
Эта дыра, возможно, убила его жену, а он ничего об этом не знал.
Он только знал, чем это наверняка не являлось.
Это не были главные врата.
Это не были даже вторичные врата.
Это было нечто…
Новое.
Нечто неизвестное ему, а он, будучи Странником, уже многое повидал.
Он проходил через порталы в тысячах миров. Он прошел через большее количество нефизических, мульти-, меж— и внутри— пространственных дверей, чем любое другое живое существо, которое он знал, включая его отца.
Конечно, справедливости ради, на самом деле он не знал точно, через сколько дверей прошёл его кровный отец за эти столетия.
Зато он знал другие вещи о своём отце.
Кое-что похуже.
Тёмные вещи.
Он видел, как Король Странников, Красный Дракон, убил его мать у него на глазах.
Он видел удовлетворённое выражение на лице отца, когда она испустила свой последний вздох.
Он видел там возмездие.
Ненависть.
Мелочность.
Его тёмную радость от уничтожения света.
Он убил нечто прекрасное. Уничтожил нечто драгоценное.
Он убил то, что не смог контролировать… не смог переманить… и даже не смог одолеть хоть в сколько-нибудь значимом смысле.
Кэлиджинес никогда не забудет этот урок.
Он никогда не забудет то, как выглядит слабый мужчина.
Слабый король.
Его отец.
Его отец был мужчиной, который мог чувствовать себя могущественным, только когда разрушал то, с чем он никак не мог сравниться.
Кэл ненавидел своего отца.
Он ненавидел любого, кто мог уничтожить нечто прекрасное.
Слабый. Жалкий. Ничтожный.
Мелочный.
Боги, каким же он был мелочным.
Алексис видела это. Она с самого начала видела, кем и чем являлся Красный Дракон. Она видела его более ясно, чем сам Кэл, несмотря на то, что он веками имел дело со своим отцом, его ложью, уловками и жалкими манерами манипулировать. Алексис увидела в Красном Драконе слабого, жестокого и легко поддающегося лести мужчину, которым он на самом деле и являлся.
Она убедила Красного Дракона, что считает его сильным.
Она убедила Красного Дракона, что это она была слабой, это она боялась, что он победил её с легкостью, даже не прилагая особых усилий.
И наивный, тщеславный придурок проглотил эту очевидную наживку.
Ей даже не пришлось особо стараться, чтобы убедить его в этой лжи.
Кэл сопереживал Светоносной Алексис ещё до того, как наблюдал всё это.
Он уважал её до того, как наблюдал это.
Он не побоялся бы сказать, что полюбил её ещё до того момента.
Но почему-то, наблюдая, как она расправляется с его отцом без горечи, без страха или колебаний, воспринимая его просто как препятствие на пути к наилучшему исходу для всех…
Это было подобно наблюдению за правосудием.
Это было подобно наблюдению за добром.
Это всё равно что увидеть сам свет… в жизни, в движении, в действии, в деле.
Кэлу казалось, что в тех пещерах он стал свидетелем правосудия… настоящей справедливости.
Его сердце было готово разбиться.
Та часть его, которая беспокоилась, что справедливости не существует, которая с годами стала печальной и циничной, наблюдая, как снова и снова побеждают слабые, напуганные и эгоистичные… агрессоры и невежественные, жестокие и мелочные, все те, кто не думал ни о ком, кроме себя…
Алексис дала этой части его души надежду.
Она вернула ему это чувство благоговения, желания соприкоснуться со Светом.
Он полюбил её за это.
Он любил её за это.
Он и так любил её. Он давно признался себе в этом.
Он любил её, но после того, как лицезрел это…
Он впервые по-настоящему увидел её.
Он впервые осознал, что она действительно была его лучшей половинкой.
