– Когда мы были маленькими, – сказала Ливви, – к нам приходили играть Эшдауны. Родители считали, что мы должны больше общаться с другими детьми, не только с братьями и сестрами, а Пейдж Эшдаун было примерно столько же лет, сколько мне, так что ее запихнули ко мне и к Таю. И как-то раз он рассказывал нам о том, чем был одержим в тот раз. Тогда это были машины, еще до Шерлока. И она с насмешкой ему сказала: мол, почему бы тебе не прийти в гости и рассказать мне о машинах всё-всё-всё, ведь это же так интересно!
– И что было дальше?
– Он пришел к ней в гости поговорить о машинах, но ее не было дома. А когда она пришла, то стала над ним смеяться и велела ему уходить. Она, мол, вовсе не это имела в виду, он что, тупой?
Кит почувствовал, как в нем постепенно закипает ярость к совершенно незнакомой девочке.
– Я бы никогда так не сделал.
– Слушай, – сказала Ливви. – С тех пор Тай много узнал о том, что люди далеко не всегда имеют в виду то, что говорят. Что тон не всегда совпадает с выражением лица, и все такое прочее. Но тебе он доверяет. Я просто хочу сказать, не ври ему. Не позволяй ему обманываться.
– Я и не… – начал было Кит, но тут зазвонил колокольчик, и дверь магазина отворилась. Это оказался Тай, натягивавший капюшон.
– Готово, – объявил он. – Пошли домой.
Если он и заметил некоторое напряжение, то ничего не сказал, и всю дорогу они болтали о всякой ерунде.
Пикси с несчастным видом расселись на камнях, огораживавших сад рядом с домом. После того, как Эмма и Джулиан вытянули их из ямы, они предложили им еды, но только один согласился и в настоящий момент сидел, погрузив лицо в миску с молоком.
Самый высокий из фэйри пронзительно пропищал:
– Малкольм Фейд? Где Малкольм Фейд?
– Его тут нет, – сказал Джулиан.
– Уехал навестить заболевшего родственника, – подхватила Эмма, завороженно глядя на пикси.
– У колдунов не бывает родственников, – сказал пикси.
– Никто моих шуток не понимает, – пробурчала Эмма.
– Мы друзья Малкольма, – помолчав, произнес Джулиан. Если бы Эмма его не знала, она бы ему поверила. Он лгал с совершенно честным лицом. – Попросил нас присмотреть за домом, пока его нет.
Пикси принялись перешептываться тоненькими писклявыми голосами. Эмма стала прислушиваться, но не поняла ни слова. Они говорили не на эльфийском языке страны фэйри, а на каком-то гораздо более простом и древнем наречии. В нем было бормотание воды на камнях, острота и кислинка зеленой травы…
– Вы тоже колдуны? – спросил самый высокий пикси, отделившись от группы. Серый цвет его глаз был переплавлен с серебром, как в скалах Корнуолла.
Джулиан покачал головой и вытянул руку так, чтобы показать четкую руну
– Мы нефилимы.
Пикси снова стали переговариваться между собой.
– Мы ищем Аннабель Блэкторн, – продолжил Джулиан. – Хотим забрать ее домой, где она будет в безопасности.
Пикси явно пребывали в сомнениях.
– Она сказала, что вы знаете, где она, – сказал Джулиан. – Вы с ней говорили?
– Мы знали ее и Малкольма много лет назад, – сказал пикси. – Смертные редко живут так долго. Нам стало любопытно.
– Можете нам сказать, – предложила Эмма. – Если скажете, мы вас отпустим.
– А если не скажем? – спросил самый маленький пикси.
– Тогда не отпустим, – сказал Джулиан.
– Она в церкви Портхэллоу, – произнес от имени всех остальных самый маленький пикси. – Все эти годы она пустовала. Аннабель ее знает и чувствует себя там в безопасности, да и высокого народа там почти не бывает.
– А далеко отсюда эта церковь? – спросил Джулиан. – А от города близко?
– Очень близко, – сказал самый высокий пикси. – Убийственно близко. – Он вскинул тонкие бледные руки, показывая. – Но сегодня туда нельзя. Сегодня воскресенье, и высокий народ толпится там, гуляет на церковном кладбище.
– Спасибо, – сказал Джулиан. – Вы нам очень помогли.
Дрю толкнула дверь спальни, и та открылась.
– Хайме? – прошептала она.
Ответа не последовало. Дрю прокралась внутрь и захлопнула за собой дверь. Она несла тарелку испеченных Бриджет сконов[52]. Когда Дрю попросила целую тарелку, Бриджет захихикала от одной ей известных воспоминаний, а затем велела Дрю не съедать их все, а не то растолстеет еще больше.
Дрю уже давно приучилась не есть много при незнакомцах, и не показывать виду, что голодна, и не класть слишком много еды на тарелку. Она ненавидела взгляды, которые на нее кидали, словно говоря:
Но для Хайме она была готова пойти на это. После того, как он освоился у нее в комнате – растянулся на кровати так, словно уже сутками там спал, а затем вскочил и спросил, нельзя ли воспользоваться душем, – она спросила, не хочет ли он есть.
Он опустил ресницы и улыбнулся.
– Я не хотел доставлять тебе хлопот, но…
Она отправилась на кухню и не собиралась возвращаться оттуда с пустыми руками. Так могла бы поступить напуганная тринадцатилетняя девочка, но не шестнадцатилетняя. Дрю не стала уточнять, на сколько лет с его точки зрения она выглядит.
– Хайме?
