– Когда я заглянул в воспоминания сына, – произнес он, – то увидел тебя, Блэкторн. Сына леди Нериссы, – зло улыбался он. – Твоя мать умерла от горя, когда твой отец бросил ее. Половина мыслей моего сына была о тебе – о том, как он тебя потерял. Марк, Марк, Марк. Интересно, неужели это у вас в крови – зачаровывать нам подобных и превращать в глупцов?
Кьеран слегка нахмурился.
Кьеран не помнил, как потерял его. Холодный ужас расползся по венам Марка.
– Тем, кто не способен любить, любви не понять, – сказала Кристина и обернулась к Кьерану. – Мы защитим тебя, – произнесла она. – Мы не позволим ему причинить тебе вред за показания на Совете.
– Ложь, – сказал Король. – Из благих побуждений, быть может, но все же ложь. Если ты, Кьеран, дашь показания, ни на этой земле, ни в стране фэйри не будет такого места, где ты будешь в безопасности, где спрячешься от моих воинов и от меня. Я буду вечно преследовать тебя за то, что ты сделал с Иарлафом и Эреком, и когда найду тебя, ты пожалеешь, что не умер. Нет такой пытки, которой я тебя не подвергну.
Кьеран с усилием сглотнул, но голос его был тверд.
– Боль – это всего лишь боль.
– О, – сказал его отец, – боль бывает разной, темноволосое дитя.
Он не пошевелился, не сделал никакого жеста вроде тех, что делали колдуны, когда творили заклинания, но Марк почувствовал, как атмосфера в комнате сгустилась, словно сам воздух стал давить на них.
Кьеран ахнул и отшатнулся, словно его подстрелили. Он ударился о кровать и вцепился в спинку, чтобы не сползти на пол. Синие волосы упали ему на глаза, стали черными, а затем – белыми.
– Марк? – Он медленно поднял лицо. – Я помню.
– Кьеран, – прошептал Марк.
– Я рассказал Гвину, что ты нарушил закон страны фэйри, – проговорил Кьеран. – Я думал, они просто вернут тебя в Охоту.
– Вместо этого они покарали мою семью, – сказал Марк. Он знал, что Кьеран этого не хотел и не ожидал. Но произнести эти слова все равно оказалось больно.
– Вот почему ты не носил свою эльфийскую стрелу. – Кьеран не смотрел в глаза Марку. – Я был тебе не нужен. Ты прогнал меня. Ты ненавидел меня. И, должно быть, ненавидишь.
– Я тебя не ненавидел, – сказал Марк. – Кьер…
– Слушай его, – промурлыкал Король. – Слушай, как он лжет.
– Тогда почему? – спросил Кьеран. Он попятился от Марка, отступил всего на шаг. – Почему ты мне солгал?
– Подумай, дитя, – сказал Король. Он явно наслаждался. – Что им было от тебя нужно?
Кьеран судорожно вздохнул.
– Показания, – произнес он. – Свидетельство перед Советом. Ты… ты так все и задумывал, Марк? Это предательство? Что, все в Институте знают? Да, иначе быть не может. Не может. – Его волосы почернели как нефть. – И Королева тоже знает, полагаю. Вы с ней собирались выставить меня болваном?
Страдание на его лице было непереносимо; Марк не мог смотреть на Кьерана. Вместо него заговорила Кристина.
– Кьеран, нет, – сказала она. – Все было совсем не так…
– А ты знала? – Кьеран с такой же мукой посмотрел на нее. – Ты тоже знала?
Король расхохотался. Марка захлестнул гнев, слепящая ярость, и он выхватил из камина кочергу. Король все хохотал, а Марк подошел к нему, занес кочергу, размахнулся…
Кочерга ударила по лежавшему перед камином золотому желудю, размолотив его в пыль. Смех Короля резко оборвался. Он бросил на Марка взгляд, полный ненависти, и исчез.
– Почему ты это сделал? – возмутился Кьеран. – Испугался того, что еще он может мне рассказать?
Марк швырнул кочергой в камин. Та громко лязгнула.
– Он вернул тебе воспоминания, разве не так? – спросил он. – Тогда ты всё знаешь.
– Не всё, – надтреснутым, срывающимся голосом сказал Кьеран. Марк вспомнил, как тот висел при Неблагом Дворе в терновых кандалах. Сейчас в глазах принца сквозило то же отчаяние. – Не знаю, чего ты хотел, когда решил, что станешь мне лгать и заставишь делать то, что тебе нужно. Не знаю, насколько тошно тебе было всякий раз, когда ты меня касался, когда притворялся, что хочешь меня. Я не знаю, когда ты собирался рассказать мне правду. После того, как я дам показания? А может, ты хотел посмеяться надо мной перед всем Советом? Или дождаться, пока мы останемся одни? Всем ли ты успел рассказать, какое я себялюбивое и бессердечное чудовище?..
– Ты не чудовище, Кьеран, – перебил его Марк. – И с сердцем у тебя всё в порядке.
В глазах Кьерана, когда тот взглянул на Марка, была лишь боль.
– Это не может быть правдой, – произнес он, – ведь это ты был моим сердцем.
– Хватит, – сказала Кристина тихо и встревоженно, но твердо. – Позволь Марку объяснить…
– Хватит с меня объяснений, – сказал Кьеран и вышел прочь из комнаты, с грохотом захлопнув дверь.
Остатки мерцающего портала рассеялись. Джулиан и Магнус стояли почти плечом к плечу и смотрели вслед Алеку и детям, пока те не исчезли.
Вздохнув, Магнус перебросил конец шарфа за плечо и вышел из комнаты, чтобы налить себе вина из графина, пылившегося на столике у окна. Снаружи почти стемнело, небо над Лондоном было цвета анютиных глазок.
– Хочешь? – спросил он Джулиана, закрывая графин пробкой.
