Он стоял с закрытыми глазами и нервно сжимал и разжимал кулаки. Кристина чуть не споткнулась, пока шла к нему через всю комнату. Казалось, он почувствовал ее приближение: не открывая глаз, он потянулся к ней и сжал ее руку так крепко, что чуть кости не треснули.
Кристина опустила взгляд. Он стискивал ее руку так сильно, что это должно было быть больно – но она видела лишь красные метки на их запястьях. Очутившись так близко друг к другу, отметины истаяли почти в ничто.
Она вновь ощутила то, что почувствовала той ночью в бальном зале, словно связующее заклятье усиливало ее близость к чему-то еще – к тому, что раз за разом уводило ее мысли обратно на холм в стране фэйри, к воспоминанию о том, каково это было – греться в объятиях Марка.
Марк нашарил ее губы своими. Кристина услышала, как он застонал: он целовал ее отчаянно и крепко; по всему ее телу словно прокатывались волны огня и делали ее легкой как пепел.
И все же она не могла забыть, как Кьеран целовал Марка у нее на глазах – с силой, нарочито. Кажется, она утратила способность думать о Марке и не думать при этом о Кьеране, видеть сине-золотые глаза – и не видеть черно-серебряных.
– Марк, – произнесла она. Он касался ее руками, и это наполняло ее кровь мягким жаром. – Это неправильный способ забыться.
Он отстранился.
– Я хочу держать тебя в объятиях, – сказал он. – Ужасно этого хочу. – Марк медленно, словно с усилием, выпустил ее. – Но так было бы нечестно. И по отношению к тебе, и по отношению к Кьерану, и ко мне. Не сейчас.
Кристина коснулась тыльной стороны его ладони.
– Ты должен пойти к Кьерану и помириться с ним. Он слишком важная часть тебя самого, Марк.
– Ты слышала, что сказал Король. – Марк бессильно откинул голову на стену. – Он убьет Кьерана за дачу показаний. Он будет вечно его преследовать. Это наших рук дело.
– Он сам согласился…
– Не зная правды! Он согласился, потому что думал, что любит меня, а я люблю его…
– Разве это не так? – спросила Кристина. – А даже если бы это и было не так, он ведь забыл не только то, что вы поссорились. Он забыл и то, что натворил, забыл, что он перед тобой в долгу, забыл свою собственную вину. И так разозлился он и поэтому тоже. Не на тебя, а на себя.
Марк крепче сжал ее руку.
– Мы с Кьераном оба теперь друг перед другом в долгу, – сказал он. – Я подверг его опасности. Король Неблагого Двора знает, что он собирается дать показания. Он поклялся гнать Кьерана как дичь. Кристина, что нам делать?
– Постараемся его уберечь, – сказала Кристина. – Даст он показания или не даст, Король все равно его не простит. Нам надо найти такое место, где Кьеран будет в безопасности. – Вдруг до нее дошло, и она вскинула подбородок. – Я точно знаю, где. Марк, мы должны…
В дверь постучали. Когда она открылась, они отступили друг от друга; оба ждали, что войдет Кьеран, и Марк не сумел скрыть разочарования, когда это оказался Магнус.
Чародей нес гравированные металлические фляжки и вскинул бровь, увидев выражение лица Марка.
– Не знаю уж, кого ты ждал, и жалею, что я не он, – сухо сказал он. – Но противоядие готово.
Кристина ожидала, что ее затрясет от облегчения, но ничего не почувствовала. Она коснулась левой рукой больного запястья и посмотрела на Марка, который упорно смотрел в пол.
– Не стоит благодарностей и аплодисментов, – объявил Магнус, вручая каждому по фляжке. – Чрезмерные выражения признательности меня только смущают, хотя денежные презенты всегда приветствуются.
– Спасибо, Магнус, – краснея, сказала Кристина. Она отвинтила крышечку: из фляжки пахнуло чем-то темным и горьким, вроде пульке[61]. Кристина никогда не любила этот напиток.
Магнус вскинул руку.
– Погодите пить, пока не разойдетесь по разным комнатам, – предупредил он. – На самом деле, вам нужно хотя бы несколько часов провести по отдельности, чтобы заклинание нормально усвоилось. К завтрашнему дню все эффекты должны пройти.
– Спасибо, – сказал Марк и направился к двери. Там он задержался и оглянулся на Кристину.
– Я с тобой согласен, – сказал он ей. – Насчет Кьерана. Если ты можешь сделать хоть что-нибудь для обеспечения его безопасности – делай.
И он ушел бесшумно, по-кошачьи мягкими шагами. Магнус посмотрел на треснувшую стену, а потом на Кристину.
– Мне охота это знать? – спросил он.
Кристина вздохнула.
– А может за твои защитные чары пробраться огненное послание?
Магнус вновь уставился на стену, покачал головой и сказал:
– Лучше отдай его мне. Я отправлю.
Кристина засомневалась.
– И читать не стану, – с раздражением добавил он. – Обещаю.
Кристина положила фляжку, отыскала бумагу, ручку и стило и нацарапала послание с рунной подписью, а затем сложила его и вручила Магнусу. Увидев имя получателя наверху, чародей присвистнул.
– Ты уверена?
Кристина кивнула с решимостью, которой вовсе не ощущала.
– Целиком и полностью.
– Эмма! – Джулиан постучался к ней в дверь. Ну, он был почти уверен, что это дверь Эммы. В ее комнате в Институте Лондона он ни разу не бывал. – Эмма, ты не спишь? Я знаю, что уже поздно.
