Это был не Диего. Это был юноша-Сумеречный Охотник в возрасте Джулиана, высокий и мускулистый, с копной черных волос, контрастировавших с его коричневой кожей. Он был покрыт Метками, и не только ими, но и татуировками — слова бежали вверх и вниз по его предплечьям и обвивали его ключицу.
— Что… что происходит? — задала Дрю вопрос, стирая крошки пыли с волос. — Кто ты? И что ты здесь делаешь?
Она подумала о крике. Конечно, любой Сумеречный Охотник мог войти в любой Институт, но обычно они, по крайней мере, пользовались звонком.
Юноша выглядел встревоженным. Он поднял руку, как бы останавливая ее, и она увидела мерцание кольца на его пальце, с вырезанным рисунком роз.
— Я… — начал он.
— О, ты Хайме, — прервала она, облегчение прошло через нее, как воздух из сдувшегося мяча. — Брат Диего, Хайме.
Лицо юноши омрачилось.
— Ты знаешь моего брата?
У него был небольшой акцент, более заметный, чем у Диего или Кристины. Это придавало богатства тембру его голоса.
— Да, немного, — ответила Дрю и откашлялась. — Я живу в Институте Лос-Анджелеса.
— Ты одна из Блэкторнов?
— Я Друзилла, — она протянула руку. — Друзилла Блэкторн. Называй меня Дрю.
Он сухо усмехнулся и пожал ей руку. Она была теплой.
— Красивое имя для красивой девушки.
Дрю почувствовала, что краснеет. Хайме был не таким красивым, как Идеальный Диего: его нос был слишком большим, его рот был слишком широким и подвижным, но его глаза блестели, были карими и сверкающими, его ресницы были слишком длинными и черными. И в нем было что-то еще, что-то вроде энергии, которой не было у Диего, несмотря на свою красоту.
— Кристина, должно быть, рассказывала тебе ужасные вещи обо мне, — сказал он.
Она покачала головой, опустив руку.
— Она совсем не говорила мне о тебе.
«Кристина не смогла бы», — подумала Дрю. Она не думала, что Дрю достаточно взрослая, чтобы доверять ей, чтобы делиться своими секретами. Дрю знала только то, что другие девушки проронили в случайном разговоре.
Но она не призналась бы в этом Хайме.
— Это очень печально, — произнес он. — Если бы я был ею, я бы не смог перестать говорить обо мне, — уголки его глаз сверкнули. — Хочешь присесть?
Чувствуя себя немного взволнованно, Дрю села рядом с ним.
— Я собираюсь довериться тебе, — сказал он. Это было похоже на объявление, как будто он решил это на месте и почувствовал, что важно оповестить ее об этом как можно скорее.
— Правда? — Дрю не была уверен, что кто-то когда-либо что-то ей рассказывал. Большинство ее братьев и сестер считали ее слишком юной, а у Тавви не было секретов.
— Я приехал сюда, чтобы увидеться с Кристиной, но она пока не может знать, что я здесь. Мне сначала нужно поговорить с братом.
— Диего в порядке? — спросила Дрю. — В последний раз, когда я его видела, я слышала, что после боя с Малкольмом все было хорошо, но я не видела его и не слышала о нем, а он и Кристина…
Она замолчала.
Он тихо рассмеялся.
— Все хорошо, я знаю. Ellos terminaron[25].
— Они порвали, — перевела она. — Да.
Он выглядел удивленно.
— Ты говоришь по-испански?
— Я его изучаю. Я хотела бы поехать в Институт Мехико в мой год путешествий или, может быть, в Аргентину, помочь в восстановлении.
Она увидела, как его длинные ресницы взмахнули, когда он подмигнул.
— Тебе пока нет восемнадцати, так? — сказал он. — Всё в порядке. Мне тоже.
Даже близко нет. Но Друзилла просто нервно улыбнулась.
— Что ты собираешься мне доверить?
— Я скрываюсь. Я не могу сказать тебе почему, только то, что это важно. Пожалуйста, не говори никому, что я здесь, пока я не смогу поговорить с Кристиной.
— Ты же не совершил преступления или еще что-то?
Он не засмеялся.
— Если я скажу «нет», но я могу знать, кто это сделал, ты поверишь мне?
Он пристально смотрел на нее. Она, вероятно, не должна ему помогать, подумала она. В конце концов, она не знала его, и из немногих вещей, которые Диего рассказывал о нем, было ясно, что он думал, что у Хайме неприятности.
С другой стороны, здесь кто-то был готов довериться ей, отдать свои планы и безопасность в ее руки, а не отвергать ее, потому что она была слишком юна. Или потому, что она должна ухаживать за Тавви.
Она выдохнула и встретила взгляд Хайме.
— Ладно, — произнесла она. — Как ты планируешь сделать так, чтобы тебя не увидели, пока ты не сможешь поговорить с Кристиной?
Его улыбка была ослепительна. Она спрашивала себя, как она могла подумать, что он не так хорош, как Диего.
— Вот где ты можешь помочь мне, — ответил он.
***
Взобравшись по стене коттеджа на крышу, Эмма потянулась к Джулиану, чтобы помочь ему подняться после нее. Он оттолкнул руку и легко поднялся на покрытую черепицей поверхность.
Крыша коттеджа Малкольма была слегка наклонена, нависая спереди и сзади дома. Эмма подошла к краю крыши, где та выступала над входной дверью.
Отсюда ловушка была видна. Марк рассказал им, какая приманка была лучшей: Пикси любили молоко, хлеб и мед. Они также любили мертвых мышей, но Эмма не хотела заходить так далеко. Ей нравились мыши, несмотря на глубокий антагонизм к ним Черча.
