— Я знаю, — Клэри опустила руку. — У Себастьяна не было ни единого шанса на искупление. Но сны не прекращаются, не так ли? В моих снах я иногда вижу брата, которого могла бы иметь, в каком-то другом мире. С зелёными глазами. И ты можешь видеть друга, которого ты думала, что имела в лице Малкольма. Когда люди умирают, наши сны о том, какими они могли бы быть, умирают вместе с ними. Даже если рука, которая с ними покончила — наша рука.
— Я думала, что буду счастлива, — произнесла Эмма. — Все эти годы всё, чего я хотела, так это мести. Отомстить тем, кто убил моих родителей. Теперь я знаю, что стало с ними, и я убила Малкольма. Но то, что я чувствую, это… Пустота.
— Я чувствовала то же самое после Тёмной Войны, — сказала Клэри. — Я провела так много времени, пытаясь сбежать, в борьбе и отчаянии. А потом вещи стали обыденными. Я не доверяла этому. У нас был определённый жизненный уклад, пусть даже он был не самым лучшим. Когда он исчез, образовалась дыра, которую нужно было заполнить. В наших традициях стараться заполнить её неуверенностью и страхами. Заполнение дыры чем-то хорошим вместо этого может занять какое-то время.
На секунду Эмма заглянула в прошлое сквозь глаза Клэри, вспоминая девочку, которая последовала за ней в маленькую комнатушку в Гарде, отказываясь оставлять её одну в скорби, которая сказала ей, что герои — не всегда те, кто побеждают. Они те, кто иногда проигрывают. Но продолжают бороться, продолжают возвращаться. Они не сдаются.
Вот что делает их героями.
Именно эти слова поддержали Эмму в трудные времена её жизни.
— Клэри, — сказала она. — Могу я кое-что у тебя спросить?
— Конечно, что угодно.
— Найтшейд, — произнесла Эмма. — Ну, знаешь, вампир…
Клэри выглядела удивлённой.
— Глава вампиров Лос-Анджелеса? Тот самый, которого вы, ребята, уличили в использовании чёрной магии?
— Это было правдой, верно? Он действительно использовал запрещённую магию?
Клэри кивнула.
— Да, конечно. Всё в его ресторане было проверено. Определённо практиковал. Он бы не был сейчас в тюрьме, если бы не использовал, — она мягко накрыла своей ладонью руку Эммы. — Я знаю, Конклав иногда лажает, — сказала она. — Но в нём есть много людей, которые стараются быть честными. Ансельм действительно был плохим парнем.
Эмма молча кивнула. В конце концов, не в Ансельме она сомневалась.
Это был Джулиан.
На лице Клэри появилась улыбка.
— Ладно, хватит скучных вещей, — сказала она. — Расскажи мне что-нибудь весёлое. Ты не говорила о своей личной жизни целую вечность. Ты всё ещё встречаешься с тем парнем, Кэмероном Эшдауном?
Эмма покачала головой.
— Я… Я встречаюсь с Марком.
— Марком? — Клэри посмотрела на подругу, словно та протянула ей двухголовую ящерицу. — Марком Блэкторном?
— Нет, другой Марк. Да, Марк Блэкторн, — оттенок защитной реакции появился в голосе Эммы. — Почему нет?
— Я просто… Я никогда бы не смогла вас представить вместе, — Клэри выглядела оправданно ошеломлённой.
— Ну, с кем ты меня представляла? С Кэмероном?
— Нет, не с ним, — Клэри обхватила колени руками и опустила на них подбородок. — В том-то и дело, — сказала она, — я к тому, что… То, с кем я тебя представляла, вообще какая-то бессмыслица, — девушка опустила взгляд, едва встретившись с непониманием в глазах подруги. — Думаю, это ничего не значило. Если ты счастлива с Марком, я рада за тебя.
— Клэри, что ты не договариваешь?
Повисла долгая пауза. Взгляд Клэри блуждал по темной поверхности воды. Наконец, она заговорила:
— Джейс сделал мне предложение.
— Ух ты! — Эмма было уже расставила руки, чтобы обнять девушку, когда она обратила внимание на выражение лица Клэри. — Что-то не так?
— Я сказала нет.
— Ты сказала нет? — девушка резко опустила руки. — Но вы здесь… вместе… разве вы уже не?..
Клэри поднялась. Она стояла на крыше, глядя на море.
— Мы все еще вместе, — ответила Охотница. — Я сказала Джейсу, что мне нужно больше времени, чтобы подумать об этом. Уверена, он думает, что у меня поехала крыша, или… Не знаю я, что он думает.
— Это действительно так? — спросила Эмма. — Что тебе нужно больше времени?
— Чтобы решить, хочу ли я выйти замуж за Джейса? Нет, — в голосе Клэри звучала эмоция, которую девушка не могла опознать. — Нет, я знаю ответ. Конечно, я хочу этого. Для меня никогда не будет никого другого. Так вот сложилось.
Обыденность в ее голосе заставила мурашки побежать по коже девушки. «Для меня никогда не будет никого другого». Эти мурашки несли чувство чего-то знакомого, но в том числе и каплю страха.
— Тогда почему ты так сказала?
— Раньше я видела сны, — ответила Клэри; ее глаза остановились на лунной дорожке на темной поверхности воды, белой чертой пересекающей черный холст. — В твоем возрасте. Сны о том, что случится, сны об ангелах и пророчествах. Когда Темная Война закончилась, прекратились и они. Я думала, они больше не вернутся, но полгода назад это случилось.
Эмма почувствовала себя слегка растерянной:
— Сны?
