— В этом и суть, господин барон. Все наши сведения получены не напрямую, а из вторичных источников, — продолжил свою мысль Павлов. — Мы не знаем множества важных деталей, а именно в них может скрываться самое важное. Очевидно, что сын графа жив и, скорее всего, лейтенант Белов позволил ему связаться с отцом. О чем они говорили, мы не знаем, но, судя по всему, Волжский надеется вытащить сына из плена, не прибегая к прямым переговорам с вами. Граф мог бы попытаться надавить на вас, чтобы вы отдали Белову прямой приказ освободить виконта. Этим он поставил бы вас перед очень неприятным выбором — подчиниться и лишить себя единственного сильного козыря, или отказать графу и в результате встать на путь открытого мятежа, причем в глазах уже не только самого Волжского, но и всех наших соседей. Тем не мене он этого не сделал, и меня очень интересует, почему?
— Этому есть только одно объяснение, — после небольшой паузы ответил Самаров. — Волжский знает или, как минимум, догадывается, что лейтенант Белов действует без приказа, и мы его не контролируем.
— Разве это мешает Волжскому потребовать от вас освободить его сына? Формально Белов — ваш офицер, и перед графом за его действия отвечаете только вы, господин барон, — задумчиво произнес Юрьев, пытаясь сложить в голове цельную картину происходящего из совершенно недостаточного количества случайных фрагментов. — Впрочем, вы, конечно, можете сослаться на невозможность выполнения его требования по причине отсутствия связи с лейтенантом Беловым, но тут нужно учитывать, что такую связь вам могут неожиданно предоставить.
— Видимо, всё-таки не могут, — возразил полковник Павлов. — Иначе Волжский действительно уже попытался бы надавить на Белова через господина барона. У меня есть одна версия, но, к сожалению, это не более чем предположение. Граф не выходит с нами на связь по довольно простой причине — у него просто ещё не сформирована собственная позиция по поводу происходящего. Волжский знает, что ему должна поступить какая-то важная информация, которая может изменить весь расклад, и не хочет вести переговоры до того, как она у него появится.
— Что-то в этом есть, — согласно кивнул Самаров. — Что конкретно вы предлагаете предпринять в такой ситуации?
— Граф сейчас в сомнениях, господин барон. У него имеется к вам личная неприязнь, но Волжский, прежде всего, политик. Об этой неприязни знают или догадываются все его вассалы, наши добрые соседи, и для них расправа над вами без серьезных доказательств попытки мятежа будет выглядеть очень некрасиво. Нет, в грабеже и разделе нашего баронства они с удовольствием поучаствуют, но потом наверняка задумаются, ведь на вашем месте всегда может оказаться любой из них. Поверьте, задумаются они очень крепко, а Волжскому это совершенно не нужно. Ну а раз граф испытывает колебания, нам следует подтолкнуть его к принятию нужного нам решения. Сделать это можно только одним способом — публично продемонстрировать вашу лояльность даже в условиях продолжающейся войны.
— И что я должен сделать? — в голосе барона отчетливо прозвучало непонимание, смешанное с раздражением. — Я ведь даже связаться с графом не могу.
— Этого и не потребуется, — быстро ухватил мысль начальника тайной службы Юрьев. — Мы можем использовать в качестве посредника кого-то из наших соседей. Пока кроме Шваба у нас ни с кем формального состояния войны нет. А лучше привлечь даже не одного, а сразу двоих баронов.
— Спасибо, господин советник, — кивнул полковник. — С вашего позволения, я продолжу. Итак, нужен жест, демонстрирующий вашу лояльность по отношению к сюзерену, и для такого жеста у нас есть всё необходимое. Белов доставил из Каиновой чащи артефакты, собранные в местах падения летательных аппаратов чужих. Очень интересные артефакты, но не более. Сейчас они находятся в Динино. Использовать их для получения значимых преимуществ в войне невозможно, а вот передать их графу в качестве доказательства отсутствия у вас желания устраивать мятеж, будет очень даже полезно. Да, это вряд ли может сыграть роль алиби, но данный шаг будет выглядеть красиво, и что не менее важно, о нем быстро узнают все наши соседи. Надеюсь, это подтолкнет Волжского к принятию нужного нам решения. Война и так уже принесла гораздо больше убытков, чем граф предполагал, давая добро Швабу на начало вторжения. А тут такой прекрасный повод для сворачивания этой авантюры без потери лица.
— Зыбко это всё… — недовольно поморщился Самаров. — Зыбко, но звучит красиво, да и других вариантов у нас как-то пока не просматривается. Действуйте господа. В качестве посредников используем двух наших южных соседей — Быкова и Караева. Они терпеть не могут друг друга, но, по крайней мере, ни один из них не вел скрытых приготовлений к вторжению на нашу территорию. Свяжите меня с ними, я сам проведу необходимые переговоры.
— Думаете это поможет…? — с сомнением произнес Шваб, внимательно рассматривая странные решетчатые двери и непонятные форсунки, торчащие из стен импровизированных шлюзовых камер.
