На полигоне довольно долго никто не появляется. Видимо, секунданты и зрители опасаются стрелявшего в меня снайпера. Это вполне разумно, ведь они не знают, уничтожил ли я стрелка ответным огнем. Минут через десять мимо полигона ревя двигателем проносится наш бронетранспортер. На его броне я вижу отряд из шести стражников с автоматическим оружием, в тяжелых бронежилетах и кевларовых шлемах.
Снайпер за это время успевает уковылять всего метров на двести от своей изначальной позиции. Ранение в ногу крупным и острым деревянным обломком не способствует быстрому перемещению. Да и контузию он, похоже, получил достаточно серьезную. Упускать стрелка нельзя, а то вдруг Слуцкие попытаются вывернуть ситуацию так, будто это я нанял его для убийства своего противника во время дуэли. Так себе версия, конечно, но хотелось бы исключить даже саму возможность возникновения каких-либо подозрений в мой адрес.
Броневик вламывается в кустарник и, легко подминая растительность, взбирается на возвышенность. Перед самой вершиной он замедляет ход, и десант спрыгивает с брони. Боевая машина выкатывается на плоскую верхушку холма и останавливается. Через десяток секунд несколько раз коротко рявкает тридцатимиллиметровая пушка. Взрывы впереди и по обе стороны от стрелка наглядно объясняют беглецу, что его отлично видят, и следующий выстрел станет для него последним. Снайпер останавливается и тяжело опускается на землю, ожидая прибытия пеших преследователей. Винтовку он давно потерял, а теперь отбрасывает в сторону и небольшой револьвер — последнее оставшееся у него оружие. На пощаду стрелок вряд ли рассчитывает, но умирать прямо здесь и сейчас он не хочет.
Через пятнадцать минут Шела и стражники возвращаются к трибунам. Секунданты и зрители к этому моменту уже покидают свои укрытия и втягиваются на территорию полигона. Ни у кого не спрашивая разрешения, Шела загоняет броневик прямо на площадку для дуэлей. Восьмиколесная боевая машина бодро подкатывает прямо к нам, и к тому моменту, как вокруг меня и тела Слуцкого начинает собираться толпа, пленный уже стоит на коленях, удерживаемый лейтенантом Вировой за воротник куртки, и готов к немедленной даче показаний. В его глазах я вижу характерный блеск. Шела времени зря не теряла, и побуждающий к откровенности препарат уже бурлит в крови стрелка.
Толпа бурно обсуждает нашу схватку, но голоса быстро стихают, когда к нам подходит окруженный свитой и стражниками Самаров.
— Хасан Ибрагимов, — подсказывает барону полковник Павлов, указывая на задержанного стрелка. — Известная личность. Петля по его шее уже давно скучает. Не последний человек в криминальной среде. Входит в группировку Уильяма Кёлера.
— Кто тебя послал? — с брезгливостью глядя на стрелка, спрашивает барон, явно не рассчитывая получить ответ.
— Уильям, — неожиданно легко сдает своего босса Ибрагимов.
— Что он тебе приказал?
— Убить шевалье Белова во время дуэли. Желательно таким образом, чтобы все решили, что меня наняла семья Слуцких.
— А это не так?
— Нет. После гибели Руслана Слуцкого наши отношения с его родственниками обострились. Они отказались платить по его долгам. Моё задание имело сразу две цели. Первая — отомстить Белову за гибель множества наших людей, и вторая — подставить Слуцких. Уильям считал, что столь серьезный удар по репутации сделает их сговорчивее.
— Почему послали именно тебя? — барон явно слегка озадачен откровенностью снайпера. — Исполнителя попроще не нашлось?
— Я морф. У обычного стрелка попасть в шевалье Белова не было бы никаких шансов. Он бы его просто не увидел. Даже я стрелял почти вслепую, несмотря на использование очень дорогого артефакта проникающего зрения.
— Все слышали его слова? — барон обводит взглядом толпу, иногда чуть задерживая его на отдельных лицах.
Толпа согласно гудит.
— Шевалье Белов, у вас есть претензии к семье Слуцких по поводу инцидента со снайпером?
— Никаких. Меня вполне устраивает результат дуэли.
— Секунданты шевалье Станислава Слуцкого, у вас есть претензии к шевалье Белову?
— Нет, — после небольшой паузы один за другим отвечают оба приятеля убитого.
— Почему он застрелил Станислава? — раздается из толпы визгливый женский крик. — Наша семья могла бы заплатить выкуп, а он даже не дал нам этого шанса!
— Главное оружие Слуцкого — ментальный удар, — громко и отчетливо произносит Хасан Ибрагимов, всё ещё находящийся под действием развязывающего языки препарата. — Это секрет вашей семьи, но не все умеют хранить секреты, особенно по пьяни. Если бы Белов не застрелил Слуцкого, в следующую секунду ваш родственник выжег бы ему мозг.
На полигоне устанавливается напряженная тишина. Постепенно все взгляды сходятся на бароне Самарове. Именно от него толпа ждет окончательного решения.
— Поединок окончен, — мрачно глядя на снайпера, произносит барон. — Победил шевалье Белов. Всё имущество проигравшего переходит в собственность победителя. Полковник, проследите за тем, чтобы необходимые формальности были соблюдены надлежащим образом.
