Роберт, ухватив меня за локоть, стремительно шагнул к двери. Я едва успела цапнуть своих королев со стола. Две шахматные фигурки с тех пор поселились в моем кармане — напоминание о том, что выбор всегда иллюзорен, когда играешь не ты, а тобой.
В тот день мне чуть приоткрылась истина — как высоки ставки в той жестокой игре, где я была пешкой, да и король Роберт — совсем не той фигурой, чьим именем назывался. Рыжий бык, свирепый тур, сносивший все препятствия со своего пути — это точнее.
И после принца Игинира он устранил и Дигеро. Сразу же, едва выйдя из зала советов.
Мне и со здоровой ногой было бы не угнаться за Робертом, а с раненой…
Король не смутился, когда я завалилась на бок. Закинув мою руку на свою шею, он обхватил меня за талию и вытащил из зала под вылупленные очи толпившихся за дверью придворных, которых, невзирая на титулы и срочные документы, не пускали мои беломраморной невозмутимости вейриэны.
Как я, оказывается, соскучилась по их холодным ликам в том огненном плену!
— А где мастер Морен? — громко спросила я как ни в чем не бывало, словно не исчезала никуда на несколько суток и не свисала теперь с плеча короля.
— Только что ушел с принцем Севера на поиски, ваше высочество, — глазом не моргнул Зольтар, самый долговязый вейриэн из моей пятерки телохранителей. Двое воинов протянули ко мне руки. — Позвольте помочь, ваше величество.
— Разве я приказывал? — рыкнул Роберт, но поставил меня на каменные плиты, повернулся, и толпа придворных попятилась под его взглядом. — Мой сын ранен. Лекаря найти и доставить в мои покои. А вы, — взгляд на вейриэнов, — разыщите мне барона Анира.
Моя охрана не шелохнулась, и я подтвердила приказ спешным кивком.
Ситуация выглядела пикантно, и мне стало невыносимо смешно. Видимо, еще не получив огненный дар, я уже вполне заразилась королевским цинизмом. А что будет через год при таком-то бессердечном, простите за каламбур, «втором сердце»?
— Я сам могу идти, — заявила я. Но, сделав шаг, покачнулась и оперлась на руку ближайшего вейриэна.
И тут моя улыбка слетела сухим листочком: взгляд наткнулся на Дигеро.
Он стоял поодаль, прислонившись к колонне и сложив на груди руки, с маской сдержанной брезгливости на лице, будто ступил в слизь, но вынужден терпеть.
Чувствуя, как пожар охватывает щеки, я соорудила надменную морду.
Наблюдательный король и в этом маленьком поединке поучаствовал, окончательно превратив его в похороны девичьих грез:
— Ах да, чуть не забыл. Лэйрин, из-за болезни ты пропустил еще одно событие. У твоей сестры Виолы появился претендент на ее руку и сердце. Вчера я даровал ему рыцарское звание. Позволь представить тебе доблестного рыцаря ордена Священного Пламени… орден тоже вчера основан, не успел рассказать… сэра Дигеро фьерр Этьера, как будущего члена королевской семьи.
Это был страшный удар. Пока я пыталась вдохнуть исчезнувший куда-то воздух, Дигеро выпрямился — медленно, с ленцой — и затем отвесил мне тщательно дозированный поклон. Слишком краткий и поверхностный, на грани дерзости.
— Похоже, у вас закружилась голова, сэр рыцарь? — мой голос постыдно дрогнул, но, надеюсь, это можно списать, скажем, на ярость, а не на вспыхнувшую в душе боль.
— Верно подмечено, ваше высочество, — холодно ответил Диго, а на его щеках проступили гневные пятна, как в детстве, когда я изводила его этим ледяным «вы». — Разве красота и очарование вашей сестры могут оставить кого-то равнодушным? Они с первого взгляда вскружили мне голову и пленили сердце.
— Красота увядает, очарование приедается, а пленникам свойственно мечтать о свободе, — изрекла я гнусавым тоном церковного проповедника. — Вам придется доказать свою любовь к моей сестре, прежде чем я дам согласие на ваш брак.
Длиннющие ресницы Дигеро изумленно дрогнули, а король Роберт аж крякнул от неожиданности:
— Кхм… ты ничего не перепутал, Лэйрин? Или у тебя опять… жар?
Какая неприкрытая деликатность. Тут каждый прочитал слово «бред» или только моя оскорбленная душа?
— Нет, сир, — вскинула я подбородок, пытаясь свысока глянуть на рыжую глыбу. — Насколько мне помнится, по договору с горными кланами и моей матерью вы не можете выдать замуж моих сестер без согласия рода Грахар. Но по законам королевства женщина, обвиненная в колдовстве, лишается права решать судьбу своих незамужних дочерей до установления судом степени ее вины. А если обвинения доказаны, то лишается навсегда, словно она умерла, даже если казнь еще не состоялась.
— Это всем известно, — раздраженно перебил Роберт. — К чему ты клонишь? При чем здесь ты?
— По вашему договору, сир, который я видел своими глазами в момент его подписания вами и моей матерью, утраченные Хелиной полномочия переходят ко мне, как узаконенному Белыми горами представителю рода Грахар. Простите за напоминание, мой король, но договор с кланами вынуждает вас согласовывать теперь со мной все матримониальные планы на моих незамужних сестер. Разумеется, я ни в чем не буду перечить вашим желаниям, ибо желание короля — закон для подданных и ваших детей.
