Вечером первого дня в башне Арын определился, в каком оттенке будет оформлена моя комната. Он выбрал белый, сказав, что я должна жить в светлой обстановке, но сейчас мрачная атмосфера как коварная змея расползалась повсюду. Иногда я просыпалась от шипения змеи, высунувшей язык, а порой – от змеиных теней, ползущих по светло-голубым плинтусам. Никто, кроме меня, не видел их и не слышал.
Я смотрела на проливной дождь за окном, пытаясь справиться с беспокойством. Я села на кровати, прижавшись спиной к изголовью, и осторожно пододвинула к себе поднос.
– Лала, я хочу пить! – закричала я, отправляя в рот еще одну клубнику, политую шоколадным соусом. Одиночество душило меня. Я думала, что чувство одиночества, тяготившее меня с первого дня в этом мире, утихнет, когда я вытащу его из врат ада. И на какое-то время я поверила, что оно утихло. Но пропасть между нами мучила меня куда больше одиночества.
– Чего ты опять хочешь? – спросила фея, появившись в комнате.
Облизывая пальцы один за другим, я уставилась в потолок и погрузилась в раздумья, поражаясь собственному равнодушию. Я пыталась притвориться, что все в порядке, что я, он или мы не изменились.
– Апельсиновый сок. Нет, нет, вишневый, – сказала я. – Лучше принеси мне чаю.
Она сделала вдох, достаточно глубокий, чтобы ее лицо превратилось в пунцовый шарик.
– Феи. Не. Слуги!
Я укоризненно посмотрела на нее.
– Ты принижаешь слуг? – цокнула я. – Это на тебя не похоже.
– Ты весь день валяешься в постели и постоянно просишь меня что-то принести. Я устала, Нова!
– Вау, от тебя не убудет, если ты просто щелкнешь пальцами, – закатив глаза, сказала я. – Ну и что, что я больна, отравлена… – Я хмуро посмотрела на нее. – Я не знаю, что со мной будет завтра, и мне нужно хорошенько поесть, пока у меня есть время.
– Если будешь продолжать в том же духе, – произнесла она с наигранной любезностью, – то у тебя вообще времени не останется.
Раздраженно выдохнув, я бросила в нее клубнику.
– Да как ты смеешь угрожать мне!
Лала успела уклониться от ягоды, быстро взлетев к потолку. Когда она сжала свои крошечные ладошки в кулаки и уже приготовилась говорить, точнее кричать, в комнату вошел Арын.
– У вас все в порядке?
Я перевела улыбающийся взгляд на Лалу. Она до безумия боялась Арына. А кто не боялся?
– Разумеется, милорд, – отозвалась она, склонив голову. – У нашей наследницы зверский аппетит; она все ест, ест, ест, ест… объела целое королевство, но не насытилась.
Хоть я и была удивлена ее дерзостью перед Арыном, но продолжала угрожающе смотреть на нее снизу вверх.
Арын с улыбкой подошел ко мне.
– Как ты себя чувствуешь?
– Очень хорошо, – ответила я, что было странно. Прошло уже несколько дней с той ужасной ночи и моего отравления, но я была в порядке. По крайней мере, физически. Я не испытывала ни боли, ни тошноты, ни каких-либо других неприятных ощущений. Напротив, чувствовала себя как никогда живой и энергичной. Но моя душа, казалось, была уставшей, разбитой и оцепеневшей. В моем сознании плясали змеиные тени, но в остальном все было хорошо.
– Мы не знаем, что с тобой делает яд, – сообщил Арын, заправляя волосы мне за ухо. Он впервые за столько дней прикоснулся ко мне. – Нам надо быть осторожными. – Он выглядел задумчивым, как и всегда. Мы все отлично понимали, что дело не только в яде или во мне. Никто из нас не знал, как я потушила огонь, устроенный Дареном на том приеме, почему напала на него или почему не помнила некоторые события ночи. Арын говорил, что это яд влияет на меня, но сейчас поверить кому-то было даже труднее, чем прежде. Втайне я думала, что он подозревает Дарена в этих играх разума.
– Могу я, наконец, встать с постели? – спросила я, склонив голову. Мы оба согласились с тем, что я должна немного отдохнуть, но спустя два дня мне стало скучно. – Я хочу продолжить. Хочу участвовать в твоих планах.
Он одарил меня одной из своих резких, холодных улыбок. Каждый раз, когда он так улыбался, я поражалась его красоте. Он напоминал древнее изваяние. В нем не было ни намека на эмоции или переживания.
– Ты мне не доверяешь? – прямо спросила я. За последние дни я уложила это в своем сознании, но предпочла дать ему время. Но время не принесло нам ничего хорошего. Он просто смотрел куда-то вдаль и изредка одаривал меня подобной улыбкой. В такие моменты я отчетливо понимала, почему они называют нас безумными.
– Ты думаешь, я делаю тебя слабым? – снова спросила я, когда он не ответил на предыдущий вопрос. – Думаешь, меня недостаточно? Делаю ли я тебя слабым? – Я села на кровати и посмотрела ему прямо в глаза. Я так надеялась найти в его кристально-голубых глазах хоть что-то, но он прикрыл веки и спокойно вздохнул.
