Напряжение между Медичи и Пацци растет с каждой минутой, грозя взорваться и разнести все вокруг. Медичи не могут взять Оретту под свою защиту, это было бы самоубийством для Великолепного. Как же Джулиано не понимает такую простую вещь? Влюбился и пошел на поводу у своей похоти. Разве обязательно делать девушке ребенка, даже если влюблен по уши? И что теперь?
Он попытался донести эти мысли до Джулиано, но быстро понял, что младшему Медичи сейчас не до нотаций. Стало жалко этих молодых глупцов. Сколько таких попадает в беду из-за невоздержанности.
– Пусть пока живет у меня, а там посмотрим. Ты сюда не ходи.
Джулиано вскинулся, но Сангалло жестом остановил его:
– Я сказал ни ногой! Будешь передавать записки, мы ей прочитаем.
– Оретта не умеет читать?
– Думаю, что не умеет. Не о том речь. Подожди, может, Франческо найдет другую забаву или что-то прояснится. Только не говори ничего Великолепному.
Джулиано растерялся:
– Почему?
– Как ты объяснишь, что спал с дочерью Якопо Пацци, которую обвиняют в краже драгоценностей?! Молчи пока, потом что-нибудь придумаем.
Сколько раз потом Сангалло пожалел об этом совете! Расскажи тогда Джулиано брату обо всем, кто знает, как повернуло бы. Но тот послушал и промолчал.
Так часто бывает: все хотят как лучше. Благими намерениями выстлана дорога в ад, как известно.
Основная схема действий была готова. Независимо от того, где и как убьют братьев Медичи, одновременно должна быть захвачена Синьория и арестованы все приоры вместе с гонфалоньером.
Теперь предстояло распределить роли, подобрать нужных людей и придумать предлог, под которым Флоренцию можно будет наводнить вооруженными людьми. Пусть даже тайно вооруженными, но чужими. Полагаться на флорентийцев не стоило, одно неосторожное слово – и можно все погубить.
Папа Сикст не принимал в обсуждениях никакого участия, чтобы в случае неудачи остаться в стороне.
От Пацци, как от ширмы, мало что зависело, а Франческо мог еще и проболтаться или начать действовать раньше времени, потому их к обсуждению не привлекали вообще. Пусть себе шумят и плюют ядом в Медичи, в случае чего на них можно свалить все.
Джироламо Риарио тоже хотел бы оставаться в стороне до победного окончания. А потому его вполне устраивало, что в самой Флоренции руководство действиями возьмет на себя архиепископ Пизы Франческо Сальвиати.
Вот эти двое и обсуждали привлечение нужных людей.
Встретились в Перудже, куда Сальвиати приехал якобы обсудить епископство своего подопечного – Рафаэля Риарио, семнадцатилетнего внучатого племянника папы Сикста, недавно получившего кардинальскую шапку и пока учившегося в Пизе. Наставник заботился о своем подопечном – весьма похвально. И Джироламо Риарио тоже о нем заботился, племянник все-таки, сын любимой сестры. Вот они и обсуждали с архиепископом, а что именно – какое кому дело? Будущее Рафаэля Риарио.
Одно из названных Сальвиати имен вызвало у Джироламо Риарио бурную реакцию.
– Кто?! – Он не поверил своим ушам. – Якопо Браччолини, сын Поджо? Вы с ума сошли?! Браччолини всем обязаны Медичи, Поджо был приятелем Фичино, ел у Козимо Медичи с руки.
Риарио покрылся холодным потом, вдруг подумав, что если уж Сальвиати предлагает столь неподходящих людей, то заговор с самого начала мог оказаться ловушкой, подстроенной Медичи. Неужели и понтифик угодил в эту ловушку?
Но архиепископ оставался спокойным.
– Вот именно, отец ел с руки. Но Поджо давно умер, а все оставленное наследство сынок уже промотал, наделал таких долгов, что только и остается взять в руки кинжал. Он секретарь у вашего племянника Рафаэля в Пизе и давно ест с моей руки. Неужели вы думаете, что я содержу этого дурака зря? Он хороший исполнитель не потому, что расторопен или умел, а потому, что много должен. Слишком много, чтобы отказаться или выдать.
– Но он болтлив сверх меры!
– Он ничего не будет знать до самого конца, зато будет прекрасным надсмотрщиком у вашего племянника. Боюсь, Рафаэль Риарио не обладает нужной выдержкой, и он-то может сорваться и наделать глупостей.
Джироламо вздохнул, Франческо Сальвиати прав, племянник слабак, к тому же ему всего семнадцать – слишком юн для серьезных заговоров. Одно дело пронзить кого-то в стычке, но иное – убить Медичи, даже само участие в этом может в случае неудачи стоить жизни. Джироламо даже перекрестился, прогоняя мысли о возможном провале.
Пизанский архиепископ смотрел на него насмешливо. Он презирал всех этих Риарио, уважая лишь другого племянника папы Сикста – Джулиано делла Ровере. Вот кто справился бы и с Медичи, и со всей Флоренцией. Но понтифик слишком любит Риарио, чтобы доверить главное дело делла Ровере.
