Содерини налил себе вина, сел подле камина, некоторое время смотрел на пламя, потом заметил:
– Но Строцци купец, король Ферранте хотя и дружен с ним, но договариваться не станет.
– Я сам поеду.
– Ты с ума сошел?! Может, еще в Рим поедешь?
– В Рим нет, а в Неаполь поеду, вернее, поплыву.
– Вот-вот, в гости к королю Ферранте он поплывет в декабре, когда ни один нормальный капитан в море не выходит.
Лоренцо тоже налил вина, отхлебнул и невесело рассмеялся:
– Если судьба, то доплыву и вернусь, а на нет и суда нет.
– Подумай о семье. У тебя семеро детей, жена, мать…
– А ты на что? Неужели не поможешь, если осиротеют? Лучше помоги найти деньги на поездку. Мне много надо, а в банке пусто.
– В казне тоже, – вздохнул Содерини.
– Ладно, сам найду.
– Что ты задумал?
Теперь Лоренцо некоторое время смотрел на языки пламени, отставил пустой бокал, усмехнулся:
– Заложу поместья.
– Час от часу не легче. Хочешь остаться только с этим домом?
– Если не удастся ничего исправить, то и он будет не нужен. Ты не понимаешь, что, добравшись до Тосканы всерьез, Риарио разорит все? А наши горожане поддержат.
– Не греши, тебя любят в городе.
– Только пока я щедрый, а не станет денег, сразу разлюбят. Дед понимал это и всегда покупал любовь. Нет, горожане могут поддержать и защитить, но недолго. Я понял, что народ не бездонная бочка, из него нельзя черпать год за годом, пора ослабить давление, не то рванет. А новые налоги именно к этому и приведут.
– Где ты заложишь поместья?
– Деньги есть, но они у моих троюродных братьев Лоренцо и Джованни ди Пьерфранческо. Это их часть наследства деда. Вот эти деньги возьму, если не хватит, тогда подумаем. Но сначала надо дождаться согласия Ферранте разговаривать со мной.
– Но ты не можешь договариваться только с ним. Что, если представители папы заартачатся и откажутся, ты же отлучен, грешник великий.
– Я поеду, но ты отправишь еще людей официально. Только сначала дай уехать мне.
Они еще долго обсуждали задумку Лоренцо. Томмазо сокрушался:
– Это очень опасно, Лоренцо.
– Не опасней, чем сидеть во Флоренции без дела в ожидании, когда придут и убьют. Жалко лишь, что моего верного Паоло нет.
– Где он, кстати?
– Отправился в Константинополь ловить Бандини.
– Все никак не успокоишься?
– Да рад бы. Уже жалею, что отправил.
Паоло легок на помине – через день появился сам.
– Милорд, Бандини найден, пойман и доставлен к визирю. Наши посланники повезут его сюда. Я не стал оставаться, вам нужней.
– Ты правильно сделал. Но не упустят ли его? Не отпустит ли в ответ на щедрые посулы этот визирь?
– Не отпустит. Бандини нечего сулить, и в Константинополе это знают. Как знают и то, что получат вторую половину золота только тогда, когда он будет во Флоренции.
– Какую еще вторую половину? Где ты взял золото, чтобы заплатить?
– У Бандини, конечно. Не ваше же отдавать.
Паоло был невозмутим, словно дело касалось мелочи.
– Не упустили бы наши…
– Нет, при нем будут люди визиря. Они должны забрать оплату после всего.
– А где эта вторая часть золота? Ты вез его с собой?
Паоло развел руками:
– Милорд, я похож на человека, карманы которого битком набиты золотыми кружочками? Нет, оно в Константинополе, нужно будет лишь передать ключ и слова для получения. Назовите надежного человека, который примет Бандини и расплатится с людьми визиря. Это обязательно, иначе…
– Томмазо Содерини, ему можно доверять.
– Это не все, милорд. – Паоло достал свернутые трубочкой листы и протянул Великолепному. – Вот это записано со слов Бандини визирем. Здесь его признание роли каждого, о ком он знал, а знал почти все. Здесь есть и о благословении папы на убийство.
– Бандини скажет, что его пытали и вынудили оклеветать папу.
– Не скажет. Он рассказал все в обмен на обещание быть выпущенным из темницы. Бандини так хочет жить, что был готов уйти голым и босым, только бы не вернуться во Флоренцию.
– Так ему обещали и обещание не выполнили?
– Почему же? Выполнили, даже выпустили, чтобы я за углом поймал снова.
– О господи, Паоло! – Вдруг Лоренцо вспомнил: – Я отправляюсь в Неаполь к королю Ферранте на переговоры. Ты со мной?
– Раньше вы не спрашивали, милорд.
Лоренцо повертел в руках листы с признаниями Бандини, испещренные арабской вязью, усмехнулся:
– Ничуть не лучше тайнописи Чикко Симонетты. – И вдруг замер, словно охотничий пес, почуявший добычу. Паоло с любопытством наблюдал за хозяином, понятно, что тот что-то придумал. Так и есть. – Я упустил из вида одну прекрасную возможность. Если письмом можно спасти от тюрьмы Леонардо или отправить домой Монтефельтро, то разве нельзя перессорить?
– Кого, милорд? – не вполне понял его мысль помощник.
– Если твои враги едины, и ты не можешь их победить, то перессорь их между собой! Это же так просто.
– Кого с кем вы собираетесь ссорить?
– Надо подумать. И уже завтра посадить Джованни за работу. А ты уверен, что написанное здесь не во вред нам? – Лоренцо показал листы, привезенные Паоло из Константинополя.
