Чем глубже Поль погружался в страх и освещал потаенные уголки, тем больше тот разрастался, захватывая его. Поль не владел им. Страх был чудовищем, поселившемся в сердце. Оно съедало силы, мешало сосредоточиться, воплощалось в сновидениях. Ему снился отец. «Если сейчас ты уйдешь, можешь не возвращаться и забыть, что у тебя был дом!». А мама сидела в его комнате, перекладывала одежду, расставляла на полочке игрушки, читала у пустой заправленной кровати любимые сказки и плакала. Поль тоже плакал и просыпался, уткнувшись лицом в мокрую подушку. Потом ему снился учитель. «Мне не нужен ученик. Разве ты не знал, что я давно закрыл школу и никого не учу. Это бессмысленно. Никто из вас даже не приблизился к моему мастерству. Уходи, ты мне не нужен». Поль уходил, а за спиной хлопала дверь, и мир стремительно пустел. Сначала превращаясь в выжженную степь, а затем в уходящую за горизонт пустыню. Вся земля превращалась в пустыню. Куда-то идти по ней было бессмысленно, всегда будешь посередине. Поль опускался в пыль и ждал прихода смерти. Но смерть не приходила. Только с каждым выдохом он терял себя. Растворялся в бесконечной пустоте.
После такого сна не хотелось просыпаться и вставать, не хотелось жить. Серая ватная пустота проникала в мир. Ничто не приносило радости. Поль мог полдня безразлично просидеть в углу комнаты. Он мог бы сидеть и дольше, но приходил Санька и донимал вопросами.
— Ты чего сидишь? Почему грустный?
— Я не грустный.
— Я же вижу, что грустный.
— Нет! Я не грустный!
— Грустный-грустный!
— Сейчас как врежу, чтоб не приставал!
— Ох, напугал! Силенок не хватит, сидишь как дохлятина, смотреть противно!
— Так не смотри!
— Не могу. Ты мой друг, я должен знать, почему тебе плохо.
— Негодный я друг. Думаю только о себе.
— Сейчас я тебе врежу…
— Можешь совсем убить.
— Хорошо, но вначале ты мне ответишь.
— Я не могу осилить свой страх, Санька.
— Чего ты так боишься, до потери сил?
Поль все ему рассказал, потому что сам не мог найти выхода.
— Ты говорил с родителями?
— Нет. Я боюсь.
— Хочешь, я поговорю?
— Нет.
— Тогда вставай, и пойдем вместе. Ну, чего сидишь, вдвоем не так страшно или столько в штаны наделал, что даже подняться не можешь?
— Ты специально меня из себя выводишь?
— Конечно, а не пойдешь, я родителей сюда позову, чтобы они на тебя полюбовались и все расскажу. Неужели в тебе не осталось ни капельки достоинства?
Поль поднялся, отряхнул шорты. Санька открыл дверь, пропустил его вперед.
— У меня ноги, как ватные, — прошептал Поль, остановившись перед дверью в кабинет отца.
— Держись, — сказал Санька и открыл дверь, подтолкнул Поля. — Здравствуйте, дядя Арсений.
— Привет, Санька! Хочу тебе сразу пожаловаться. Не знаю, что делать с Полем. Совсем перестал мне помогать, ходит вареный, еле ноги передвигает. Как думаешь, что с ним?
Поль стоял рядом ни жив ни мертв. Отец переводил внимательный взгляд с одного на другого.
— Об этом мы и пришли поговорить.
Поль молчал, опустив голову. Санька пихнул его в бок.
— Ну чего ты толкаешься? — он поднял взгляд на отца, опустил. — Папа, будущим летом я хочу поехать учиться к Лориму.
— Чего?
— Я поеду к Лориму и попрошу взять меня в ученики.
— Об этом не может быть и речи.
Поль пошатнулся, в глазах потемнело. Отец поднялся из-за стола.
— Я все равно поеду, — выдавил он.
— Через два года ты окончишь школу и поедешь поступать в университет.
— Я поеду к Лориму.
— Нет, а его книги я заберу и выброшу.
Когда отец сказал про книги, что-то в сознании Поля сдвинулось, его охватила всепожирающая ярость.
— Только попробуй!
Они стояли, скрестив взгляды. Теперь страшно стало Саньке. Он чувствовал, как ломается жизнь Поля, он уже жалел, что толкнул друга на этот разговор и ничего не мог сделать, что-либо говорить было бесполезно.
— Пошел вон, — сказал Полю Арсений. Все было разрушено, и ничего не вернуть.
Глаза Поля наполнились слезами, он заморгал и выскочил за дверь. Отец тяжело опустился на стул.
— Будь ты проклят, Лорим, за то, что отнял у меня сына!
Санька тихонько вышел, прикрыл дверь и бросился за Полем. Поль собирал одежду в походную сумку.
— Куда ты собираешься?
Поль не ответил. Он оглядел комнату, взял книги Лорима, за первой заказчик так и не вернулся, положил вслед за одеждой. Достал из шкафа шкатулку с деньгами. Половину платы за работу отец отдавал Полю, тот откладывал деньги на учебу в университете. Поль открыл ключиком шкатулку, вынул деньги, часть положил во внутренний карман куртки, остальные в сумку, выпрямился, взглянул на Саньку.
— Поль, сейчас зима! Рильге на другом конце света!
В Санькиных глазах билось отчаяние.
— Теперь мне остается только идти до конца.
— Отец просто погорячился!
На губах Поля появилась горькая усмешка.
— Он выгнал меня.
— Пойдем ко мне, все образуется, я поговорю с твоей мамой.
— Ты уже поговорил с отцом.
Санька сделал шаг назад, словно его ударили.
— Поль, — тот смотрел ему в глаза, — не уходи.
— Санька, прости, — он подошел и обнял его. — Скажи маме, что я ее люблю… и отцу скажи. Он ни в чем не виноват, никто не виноват, это моя судьба. Прощай, Санька.
