В моей памяти всплыли дагеротипы, найденные в больнице. Безумцы на них пугали, хоть это и были всего лишь изображения, внешняя оболочка, которую не одолело сумасшествие. Тогда почему становилось так жутко от одного взгляда на эти лица?
— Как такое возможно?
— Возможно. И доктор Стоун пошел дальше. Он добился того, чтобы скопированную на дагеротип энергию, душу, если угодно, можно было перенаправить любому другому носителю. То есть предать одному человеку черты другого.
— Создать близнеца?
— Только на энергетическом уровне, — Вудроу опустил уставшую от напряжения руку, но продолжал смотреть в зал. — Самые сильные черты передавались легче, чем второстепенные. Жестокий отдаст свою жестокость, бесстрашный — храбрость. Вы видели на примере самого доктора Стоуна, что возможно несколько переселений. Точнее — несколько снимков энергетического образа, наложенных один на другой. И самым податливым был материал, лишенный собственного разума. Чистый лист. Безумцы не только прекрасно поглощали чужую энергию, но и отдавали свою. Их мании такие яркие, такие четкие, что результат ошеломляет. Вы и сами видели лучший образец доктора Стоуна. Ртутную Крысу.
— Господи.
Я никогда не был набожным, но в этот момент особо жалел, что не верю в силу крестного знамения. Вудроу говорил странные вещи. Безумные вещи. Я бы хотел, чтобы он замолчал, чтобы сказал, что это все шутка, придуманная с одной лишь целью — напугать меня.
— Вы мне не верите, — он повернул голову, и мы встретились взглядами.
Именно в тот момент я поверил, окончательно и бесповоротно. Вудроу не лгал. Более того, он чего-то невероятно стыдился. Так может смотреть только познавший самое дно чувства вины.
— Мы остановим их, — произнес я не только затем, чтобы приободрить ловца, сколько напоминая ему, что мы обязаны это сделать.
Чудовища, которых создали в этой лаборатории, были не просто беспощадными солдатами, они потеряли свою человечность.
— Может быть поздно. Кто знает, куда они…
Договорить Вудроу не успел. Я услышал шаги, а ловец уже вовсю стрелял, но, похоже, безуспешно. Что-то огромное, что сперва показалось мне медведем, врезалось в моего спутника и отшвырнуло его на несколько шагов назад. Плечом он оттолкнул меня с дороги, точно мальчишку, и я едва не упал на пол. Вудроу ударился спиной о пустые клетки, закричал и сделал еще несколько выстрелов почти в упор в эту тварь. Я видел собственными глазами, как пули врезались в плоть, вылетали насквозь, оставляя кровоточащие раны, но существо в бешеном экстазе снова бросилось на Вудроу. Это был не медведь, конечно же, только человек, и не слишком высокий, не намного шире меня в плечах, но сила, которой он обладал, потрясла меня. Незнакомец был нагим, истекающим кровью, и при этом невероятно агрессивным. Он снова и снова атаковал Вудроу, с изумительной ловкостью уходил от последовавших выстрелов. А затем внезапно кинулся на клетку и принялся ее трясти. В его руках металлические прутья стали гнуться, словно тонкая проволока.
Именно тогда его настигла последняя пуля. Она вошла в один висок и вышла через второй. Во все стороны брызнула кровь и костяные осколки. Безумец свалился на пол, дергаясь в агонии.
— Это непобедимая армия? — спросил я, настороженно приближаясь к мертвецу. Тысяча таких солдат либо уничтожит врага в считанные минуты, либо повергнет нашу страну в хаос.
— Теперь вы понимаете…
— Так почему же вы не сотрудничаете со Двором Венаторов? — я смотрел на Вудроу, изучавшего тело с маниакальным интересом. Он ощупывал мышцы убитого, проверял суставы на гибкость. — Разберитесь скорее с Крысой и сообщите Вилсону об угрозе.
— Не могу, — решительно покачал головой ловец. — У меня есть на то причины, и ваш несвоевременный арест подтвердил мою правоту.
Он внезапно выпрямился, обернулся к залу.
— Нужно уходить.
— В чем дело?
— Какой же я остолоп, — разочарованно сокрушался он, направляясь в основное помещение подземной лаборатории. — Если бы пришлось навсегда покинуть убежище, которое может вывести на ваш след, о чем бы вы позаботились в первую очередь?
— Чтобы… — тут до меня дошло, о чем он толкует, и севшим голосом я закончил, — чтобы никто не нашел его.
Проклятье. Готов поставить парочку своих зубов на то, что лабораторию собирались уничтожить. Возможно, именно это задание дали бы тем бедолагам, погибшим у входа.
Мы направлялись прочь из зала, когда внезапно разлился свет, да такой яркий, словно кто-то затащил под землю солнце. Я зажмурился, испытывая резь в глазах, и услышал рядом крик Вудроу.
Сквозь слезы, превозмогая боль, я открыл глаза, защищаясь от белого свечения рукой. В зале горело несколько ламп. Это не был газ, слишком ярко, мерцает, будто пульсирует. И зеркала многократно усилили сияние. С трудом мне удалось увидеть приближающийся силуэт, и я кинулся за генератор. Там, в углу, сохранился кусок тени. Я сжался, принялся часто моргать, но все еще видел только зеленоватые пятна.
— Какой великолепный момент! — прогремел голос, который, как оказалось, мне не удалось забыть. — Мы снова собрались все вместе, господа.
