— Ничего, — нахмурился Эдди, не понимая, что только что произошло. — Ты вел себя странно в последнее время. А эти четыре дня вообще меня игнорировал. Черт… — Эдди зажмурился, дергаясь и сбивая дыхание, когда Тозиер намеренно провёл средним пальцем по внутренней стороне его колена. — Ч-что происходит?..
— Ничего, — ухмыльнулся он, специально медленно промакивая ранку ваткой с антисептиком. — Продолжай, чего это я там изменился?
У Эдди мгновенно все мысли выветрились из головы, а в паху почему-то стало очень жарко, словно плеснули кипятком. Он облизал пересохшие губы, что не укрылось от внимания Ричи, и заерзал задом по простыне.
— Я не понимаю, что происходит… — тихо на выдохе проговорил Эдди. Ричи наклонился и прикоснулся губами к только что приклеенному пластырю на коленке, не касаясь кожи, но Каспбрак почувствовал этот жар от его губ. Кажется, он охватил все тело.
— Я покажу тебе, если ты позволишь, — загадочно прошептал Тозиер, поднимая взгляд на испуганные глаза и снова гладя пальцами обеих рук обратную сторону коленки. Эдди шумно вдохнул сквозь зубы, чувствуя, как тоненькие иголочки покалывают все тело. Так приятно, что захотелось поскулить.
— Р-ричи, — всхлипнул Каспбрак, мило хмуря брови и прикусывая щеку изнутри.
— Знаешь, — томным голосом продолжал Тозиер. — Я ощущаю это чувство постоянно, когда вижу тебя, — быстрые пальцы огладили голень, затем ловко стащили ботинок и стянули носок. — Чувствую это тепло внутри, когда ты улыбаешься, — прошлись по ступне, задевая холодные пальцы и снова вернулись к коленке. — Чувствую боль, когда больно тебе.
Эдди не дышал, внутри что-то пекло и взрывалось, стоило Ричи задеть определённое место. Хотя, к чему бы он ни прикоснулся, кожу в том месте каждый раз обжигало. До мурашек по спине.
Он закрыл глаза, всхлипывая, и тут же закрыл рот ладонями, чтобы больше не вырвалось ни звука. Он чувствовал что-то невероятное, а от прикосновений Тозиера тело становилось таким мягким и горячим, словно воск. И от того, что он задевал болезненно тонкую кожу в местах синяков, ощущения становились в несколько раз острее и приятнее.
— М-м-м… — из плотно сжатого рта вырвался заглушенный протяжный стон, когда Ричи коснулся языком кожи рядом с пластырем. — Боже…
Тозиер слегка согнул в колене его ногу и закинул себе за плечо, приближаясь губами к нежной коже на внутренней стороне коленки.
— Ты же тоже это чувствуешь? — спросил Ричи. У него самого сердце звенело, как колокол. Сильно. Ощутимо. До призвуков в висках. Он даже не мог сам себя остановить. — Чувствуешь это щекочущее внизу живота чувство? Такое сладкое. И ты не хочешь, чтобы оно прекращалось, — его голос обволакивал, словно полупрозрачный флер. Проникал в подкорку, медленно подчиняя себе. Без остатка.
Эдди отчаянно закивал, не раскрывая глаз. После услышал тихий смешок Ричи и ощутил его горячее дыхание, а затем и влажный язык, который начал вылизывать ногу широкими мазками. Дрожь прошла по всему телу. На внутренней стороне прикрытых век вспыхивали и таяли яркие огоньки.
— Ричи… Р-ричи, — тихо поскуливал Каспбрак, буквально плавясь от сводящих с ума ощущений. Его рука сама зарылась в мягкие кудри Тозиера, несильно оттягивая. Тело звенело, вибрировало, молило о том, о чем Каспбрак не имел ни малейшего понятия. — Горячо… — прохныкал он. — Внизу так горячо…
Тозиер не мог остановиться. Эта мягкая слегка солоноватая кожа так приятно ощущалась на языке, что оторваться просто не было сил. Этот мальчишка… он будто был из другого мира. Такой тонкий, изящный. Рука Ричи проскользила по бедру, останавливаясь на напряженном животе, вторая рука нежно гладила его бедро, наполовину просовывая пальцы под кромку шорт. Эдди испуганно попытался свести ноги, но Тозиер не позволил этого сделать. Лишь усмехнулся, продолжая языком ласкать тонкую кожу под коленкой, а руками гладить поскуливающего мальчика.
Наивный, теперь-то Ричи никуда его не отпустит. Слишком долго ждал этого часа. Слишком долго хотел, чтобы этот чистый, невинный парень тихо постанывал его имя, перемешивая с тяжелым дыханием.
— Ричи… — только от его дрожащего голоса можно было уже сойти с ума. И в какой-то момент, замерев, Эдди просто начал тонко скулить на одной ноте. А Тозиер, заметив, как мокнет ткань его горчичных шорт, почувствовал, как внутри от этого что-то лопнуло настолько громко и сладко, что дурацкая улыбка сама растянулась по его лицу.
Он поднял голову и увидел, как тяжело вздымается грудь Каспбрака. Как раскраснелись его щечки и подрагивают ресницы на закрытых веках.
Ричи остро ощутил свое возбуждение, которое, кажется, скоро разорвет белье ко всем чертям, и потянулся вверх, накрывая своим телом размякшего после оргазма Эдди.
Обвел взглядом каждую маленькую родинку на его удовлетворенном лице и поцеловал его.
Сначала в местечко под уголком глаза, затем спустился губами к скуле, а после к шее, оставляя на ней темное пятнышко засоса.
Каспбрак смешно зажмурился, мило улыбаясь. Под солнечным сплетением было так тепло и приятно, что открывать глаза не хотелось.