Ветер шелестел в пустом лесу. И Лошадь почувствовала себя очень одиноко. Там и сям меж деревьями мелькало что-то зелёное, но, стоило Лошади приблизиться, это «что-то» оказывалось мхом. Лошадь уткнулась носом в мох и понюхала. Впустую – она ведь знала, что мох несъедобный. И подходящего кафе тоже не было видно. Ничего не оставалось, как продолжать идти вперёд.
Тропинка понемногу расширялась. Потом за деревьями показалось какое-то строение, и вскоре Лошадь вышла к избе. Она вздохнула с облегчением. Там наверняка есть кто-нибудь, кто даст ей перекусить. Или хотя бы продаст еду.
«Клок сена и брусничный йогурт», – мечтала Лошадь. От этих мыслей у неё слюнки потекли.
На крыльце стоял низенький человечек; он что-то злобно бурчал себе под нос. Янтунен был не в самом лучшем настроении, поэтому внезапное появление лошади действовало ему на нервы. В самом деле – настоящая лошадь, не какой-нибудь трактор. Хотя и малорослая, но, видать, резвая. И откуда она появилась – может, сбежала?
Лошадь осторожно приблизилась к человечку, остановилась перед ним и неуверенно спросила:
– Простите, вы не могли бы продать мне сена и овса? И йогурт? Я заплачу.
Янтунен уставился на лошадь, разинув рот:
– Сена… овса…
– И йогурт. Он очень полезный.
Человечек то открывал, то закрывал рот.
– Да… нет… сено… а йогурта нету… Однако…
Лошадь приободрилась. Здесь найдётся еда, а может, даже и ночлег. Облака становились всё чернее; надвигались сумерки. Как чудесно будет наконец-то растянуться в сухой конюшне, где пахнет сеном! И Лошадь с надеждой посмотрела на человечка:
– Я могла бы и за ночёвку заплатить. – Она подумала и прибавила: – Например, одну марку и двадцать семь пенни.
Янтунен издал что-то похожее на стон.
– Скажем, тридцать семь пенни, – поспешно поправилась Лошадь. – Я слыхала, что цены подскочили. Я ведь тоже читаю газеты.
Янтунен взмахнул руками и, не сказав ни слова, засеменил к постройке, похожей на конюшню. Лошадь, счастливая, следовала за ним.
«Как всё удачно устроилось, – думала она, – дела идут на лад, если умеешь терпеливо ждать. Это не мешает запомнить». И она рассмеялась.
Янтунену было совсем не до смеха. Лошадь вызывала в нём просто ужас. Но поне многу в его голове стали просыпаться безмолвные чёрные замыслы. Они всегда там дремали. Хотя разговор с лошадью и обескуражил Янтунена, но, с другой стороны, он чуть не прыгал от радости. Потому что больше всего на свете – кроме охоты и плевков в длину – Янтунен любил деньги.
«Говорящая лошадь! – думал Янтунен, окидывая Лошадь оценивающим взглядом. – А что, если отвести её в цирк? Только сначала связать надо. А потом можно арендовать передвижной домик, колесить с лошадью по всей Финляндии и показывать её людям. За билет брать по одной марке… нет, по две! И детей бесплатно не пускать ни в коем случае! Заработаю кучу денег».
Янтунен раззадоривался всё больше. Нужно было только хорошенько обмозговать, как поймать её.
Придя в конюшню, Янтунен завёл Лошадь в пустое стойло и принялся кидать ей охапки сена. Лошадь ела. Ну и ела же она! Янтунен аж вспотел, а на его ладонях от вил даже пузыри вздулись. Наконец Лошадь наелась до отвала. Очень довольная, она свесила голову и поглядела на Янтунена почти с нежностью. Янтунена лихорадило. Он торопливо буркнул:
– А теперь плати! Только наличными!
Янтунен сказал это как бы понарошку и просто обомлел, увидев, что Лошадь вытащила кошелёк. Она аккуратно выкладывала обещанную плату на маленький дощатый столик прямо перед его носом:
– Марка тридцать пять… тридцать шесть… тридцать семь пенни! Большое спасибо! А теперь, когда я расплатилась, где я смогу поспать? Ах да! Чуть не забыла. Вот ещё десять пенни – за сено.
Онемевший Янтунен взял деньги и засунул их в карман, не пересчитав, что было совсем не в его обычае. Но скоро в глазах его опять зажёгся огонёк. Лошадь хотела спать… Конечно! Когда она заснёт, её легко будет связать. И когда она будет связана, можно без помех обдумать, что с ней делать. А теперь действовать – быстро!
– Вон там, в дальнем углу конюшни, – подходящее место. И… того, – добавил Янтунен после минутного раздумья, – меня зовут Янтунен!
Лошадь поскребла пол копытом и сказала:
– Лошадь! Хотя когда я была поменьше, меня звали Хильда. Но это запоминать не обязательно.
И она тут же прилегла, потому что очень устала. Но сначала сняла вязаную шапочку, шарф и сапоги и положила шарф под голову вместо подушки. Потом закрыла глаза и мгновенно уснула. Янтунен ликовал. Нужно только отыскать канат, и тогда… Перед взором Янтунена уже маячила куча денег высотой с лошадь.
Янтунен со всех ног помчался из конюшни к избе, припоминая, где у него припрятан канат. Он привяжет лошадь, как собаку. Нет – как лошадь! Янтунен ворвался в дом с такой скоростью, что ударился головой о притолоку. На мгновение он ослеп, но мысль о лошади прогнала боль. Янтунен даже ухмылялся своему везению. Если он обстряпает всё как надо, то скоро денег у него в кармане хватит на целую яхту. И тогда – горе тем, кто пинал Янтунена. Настанет его черёд пинаться.
