– Какой подвиг ты совершила для Доулиша, что он позволяет тебе пользоваться своим английским средством для космического полета?
– Он повредил бампер моей малолитражки вчера утром, – ответила Джин. – Не говори только, что ты знаешь, он ведь очень обидчивый.
– Удивительно, что он не заставил тебя обратиться в общий гараж!
– У нас возникло небольшое недоразумение с общим гаражом, когда ты отправился в южные края.
– Лучше не говори об этом! Во сколько обошелся за год один Бернард из Центрального разведывательного управления? А недоразумения возникают у нас!
– Ничего, – вздохнула она, обгоняя автомобиль с почтой и протискиваясь перед приближавшимся омнибусом. Джин включила радио и закурила сигарету.
– Как дела в Португалии? – Она взглянула на меня. – Ты что-то не выглядишь как после отдыха.
– Я чувствовал себя хорошо, пока не сел в эту машину; как бы там ни было, я на ногах с трех утра!
Дождь заливал окна. У магазина «Вулворт» женщина в пластмассовом дождевике успокаивала ребенка в нагруднике. Скоро мы остановились у морского министерства.
– Библиотека морского министерства, – указала Джин. – Ты должен выехать отсюда самое позднее в три сорок пять, если хочешь попасть на рейс БЕА – 062, который возвращается в Лиссабон сегодня вечером.
В библиотеке все было по-старому. Девушка читала «Дейли экспресс» с редакционной статьей «Тур по странам Британского Содружества Наций для Тони». Все помещение пропахло сырой шерстяной верхней одеждой.
– Вы помните все, что я отбирал в прошлом году для Комитета координации вооружений? – спросил я.
– Да, сэр, – ответила она, сложила «Вумманз риэлм» и «Дейли экспресс» и, засунув их под розовый джемпер, поставила бутылочку лосьона для рук на маленькую потайную полочку под столом.
– Кое-что мне понадобится снова. Я пытаюсь найти подробности научного открытия, которое сделал один высокопоставленный офицер или ученый, уехавший из Германии в марте – апреле 1945 года. Кроме того, я хочу просмотреть отчеты налогового ведомства[10]за тот же период.
Мне пришлось много поработать, но я все успел на обратный рейс в Лиссабон.
Джорджо строго придерживался графика. Корпус сильно засосало в ил, и Джорджо решил, что беглый осмотр ничего не даст. Он начал с первого отсека со стороны гавани, где располагался пульт управления. Я просил его искать любую валюту, любые документы, вахтенный журнал или металлические ящики, в которых на немецких судах хранились документы.
В течение нескольких дней продолжался спокойный рутинный процесс. Мы вставали в семь тридцать, наблюдали восход солнца и пили кофе. Затем выходили в море на лодке. Джорджо погружался в океан и работал сорок минут. За ним спускался Синглтон на двадцать, затем еще раз Джорджо на такой же срок. Потом они возвращались. К этому времени ил так взбаламучивался, что даже луч света не мог проникнуть сквозь воду. К полудню мы приплывали домой обедать. Шарлотта же успевала сходить на рынок, прибраться в доме и приготовить еду.
Синглтон настаивал еще на одном погружении во второй половине дня, но я счел, что это будет выглядеть слишком странно, а Джорджо заметил, что потребление сжатого воздуха в течение более двадцати четырех часов грозит кессонной болезнью. Чтобы избежать ее, придется всплывать на поверхность очень медленно. Итак, во второй половине дня, как было приказано, все загорали на берегу. Однако в следующую субботу вокруг солнца сгрудились облака, как мотыльки вокруг свечи, и когда оно скрывалось совсем, воздух становился прохладным.
Шарлотта сказала, что она пойдет в дом и приготовит чай. И тут я заметил, что по берегу к нам приближается мускулистый, пожалуй, немного полноватый человек, загорелый до цвета старинной деревянной мебели, как и местные рыбаки. Его черные волосы были коротко подстрижены, а на груди волос казалось определенно больше, чем на голове. Маленький крестик висел на тонкой цепочке на шее. Только желтые шорты и полотенце указывали на то, что он приезжий.
Гость прокричал:
– Не кусочек ли старой доброй Англии я вижу здесь?
– Кусочек? – сказала Шарлотта, сморщив свой носик и надув губы.
– Кондит, – представился он и протянул Джорджо большую волосатую руку.
Тот переспросил:
– Кондит?
– Да, Гэрри Кондит. – Он засмеялся. – Я из США. Услышал, что в Албуфейре объявилось несколько зимних отдыхающих. Смотрите, солнце на сегодня кончилось, почему бы вам, милые мои, не пойти со мной выпить? Я зайду домой, оденусь и заскочу за вами через полчаса. «Заскочу через полчаса» – в Англии, кажется, так говорят? Ха-ха-ха!
Шарлотта высказалась за это предложение, и Джорджо, казалось, тоже не возражал нарушить монотонность своих занятий.
– Он словно бульдозер, этот человек, – усмехнулся Джо. – Как я понял, Гэрри – американец.
– Он очень славный. Наведи о нем справки, – попросил я.
