Мне понадобилось десять минут, чтобы обсушиться и переодеться. Я смешал в равных долях кофе и бренди, опрокинул себе в горло и велел, чтобы старик и Синглтон доставили с берега тело Джорджо, очистили его от грязи и положили на балкон. После этого я сел в машину.
Я сильно и непрерывно нажимал звонок, пока да Кунья полностью одетый не появился сам.
– Я войду, – сказал я и вошел. Да Кунья не протестовал. – Один из моих друзей погиб.
– Да что вы! – спокойно произнес да Кунья, но лампа, которую он держал в руке, слегка дрогнула.
– Умер под водой, – уточнил я.
– Утонул? – спросил да Кунья.
– Не думаю, – пожал я плечами, – но меня устроило бы, чтобы в свидетельстве о смерти указали именно эту причину, чтобы мы его тихо похоронили.
Да Кунья кивнул, но не пошевелился.
– Вы просите, чтобы я как-то помог?
– Сделайте все так, как я скажу.
– Такая постановка вопроса не даст вам больших результатов.
Его слова звучали так, будто говорил Доулиш.
Я сказал:
– У меня в кармане бумажный пакетик. В нем прядь волос сеньора Фернандеса Томаса. – Да Кунья не моргнул. – Когда в Лондоне они положат ее под микроскоп, то обнаружат, что черные волосы Ферни на самом деле крашеные рыжие. Рыжеватые волосы и голубые глаза настолько же типичны для англичан, насколько редко встречаются у португальцев. Приказы, которые я получу, могут коснуться и вас. Труп убитого принесет вам столько же неприятностей, сколько и мне. И я не думаю, что мистер Смит вам чем-нибудь поможет.
– Вы правы, – кивнул он. – Я немедленно организую свидетельство о смерти. Вы хотите доставить это... его сюда?
– А почему бы и нет? У вас имеется неиспользованная пустая могила.
Да Кунья пошевелил губами и наконец согласился:
– Хорошо.
Я прибыл в Лондон с несколько опущенными крыльями. Джорджо убили под водой. Джо разорвало на куски. Я в обоих случаях находился всего в нескольких ярдах от случившегося. Не то чтобы я думал, что и то и другое неудавшиеся попытки прикончить меня, но дожить до пенсии большему числу агентов позволяет скорее осторожность, чем храбрость. Я решил сделать несколько запросов по моей частной сети, пусть даже в нарушение правил департамента.
Ледяной ветер корежил Кромвел-роуд. На бешеной скорости промчался на мотоцикле «космонавт», стремившийся, по-видимому к самоубийству. Я зашел в один из отелей аэропорта западного Лондона. Он был весь в ситце и пыльных цветах. Я записался в регистрационной книге под именем Говарда Краске. Администратор попросил мой паспорт.
– Я что, пересек границу? – спросил я.
Он отвел меня в комнату на третьем этаже. В ней стоял древний газовый обогреватель со счетчиком, выглядевшим явно голодным. Я бросил в него несколько монет по одному франку. Мне нравились эти монеты. Газовый обогреватель издал слабое шипение. Надев сухие носки, я согрелся настолько, чтобы вернуться к жизни, и затем отправился к телефонной будке за углом.
Я уже решил, что подожду несколько часов, прежде чем свяжусь с Доулишем, и набрал номер на Бейсуотер. Телефон издал звук местного вызова в Англии. Он прожужжал, щелкнул и промурлыкал. После двух-трех попыток наконец прозвонился.
– Могу ли я поговорить с мистером Девенпортом? – спросил я. Это было мое первое доверенное лицо.
– Этот телефон горячий, – ответил голос на другом конце, – а ты еще горячее. Уезжай из города. Отбой.
Он не отличался многословием, но прослушивающиеся телефоны действуют на людей таким образом[20].
Я позвонил другому, тоже весьма осведомленному лицу. На сей раз я проявил большую осторожность, подождав, пока Остин Баттерворт заговорит первым. Он ответил и тогда я произнес:
– Хэлло, Остин!
– Узнаю голос старого друга.
– Да, – сказал я прежде, чем он назвал мое имя.
– У тебя неприятности? – спросил он.
– Не знаю, Остин. Разве? – Я услышал, как он рассмеялся в ответ. – Не будем это обсуждать.
Он знал кое-что о телефонах.
– Как насчет «Ледса» через полчаса?
– О'кей, – ответил я.
«Ледс» – темно-коричневое кафе недалеко от Олд-Комптон-стрит. Чтобы войти в него, надо пробиться сквозь стенды с иностранными газетами и киножурналами. Внутри кафе напоминало «Бал искусств» в Челси. Я услышал, как кто-то говорил:
– ...Спасибо за тот прекрасный прием. Был вечер. Я заказал:
– Маленький черный.
Голый череп Остина просвечивался сквозь редкие волосы из-за номера «Корьере делла серра».
– Привет, Осси, – тихо поздоровался я.
Он не поднял головы. Девушка за стойкой подала мне кофе. Я купил сигареты и спички. Она вручила мне сдачу; только после этого Осси пробурчал:
– Привел хвост?
– Конечно нет, – успокоил я.
Как я мог забыть о мании, которой страдал Осси!
Годы, проведенные им в тюрьме, оставили ему привычку скручивать сигареты тоньше спичек, манию преследования и пожизненное отвращение к каше.
– Иди вглубь, чтобы я мог посмотреть, кто входит.
Мы двинулись вглубь и сели за один из столиков со стеклянной столешницей.
– Ты обошел дом пару раз, чтобы удостовериться?
– Успокойся, Осси.
– Надо придерживаться правил, – ворчал он. – Только дураки не придерживаются их, вот их и ловят.
