Все принцессы спят на горошинах,на горошинах,без перин.Но сдается город Берлин.Из шинелей, отцами сброшенныхили братьями недоношенных,но — еще ничего — кителей,перешитых, перекореженных,чтобы выглядело веселей,создаются вон из рядувыдающиеся наряды,создается особый шик,получается важная льготадля девиц сорок пятого года,для подросших, уже больших.— Если пятнышко, я замою.Длинное — обрезать легко,лишь бы было тепло зимою,лишь бы летом было легко…В этот карточный и лимитныйгод не очень богатых нас,перекрашенный цвет защитный,защити! Хоть один еще раз.Вещи, бывшие в употреблении,полинявшие от войны,послужите еще раз стремлениюк красоте.Вы должны, должныпосуществовать, потрудитьсяеще раз, последний раз,чтоб смогли принарядитьсянаши девушки в первый раз!<p>«Война порассыпала города…»</p>Война порассыпала города,поразмягчила их былую твердость,взорвала древность, преклонила гордостьвоенная гремучая беда.В те времена, когда антибиотикипо рублику за единицу шли,кто мог подумать про сохранность готики.И готика склонилась до земли.Осыпались соборы и дворцы,как осыпались некогда при гуннах,и Ленинград сожег свои торцыв огне своих буржуек и чугунок.А Сталинград до остова сгорел,и с легкой неприязнью я смотрелна города, которые остались,спаслись и уцелели. Отмотались.На города, которые бедане тронула, на смирных и спокойных.Хотя, конечно, кто-нибудь всегдаи что-нибудь уцелевает в войнах.<p>Харьковский Иов</p>
