Иностранные корреспондентывыдавали тогда патентына сомнительную, на громчайшую,на легчайшую — веса пера —славу. Питую полною чашею.Вот какая была пора.О зарницы, из заграницыозарявшие вас от задницыи до темени. О зарницыв эти годы полной занятости.О овации, как авиация,громыхающие над Лужниками.О гремучие репутации,те, что каждый день возникали.О пороках я умолкаю,а заслуга ваша такая:вы мобилизовали в поэзию,в стихолюбы в те годавозраста, а также профессии,не читавшие нас никогда.Вы зачислили в новобранцыне успевших разобраться,но почувствовавших новизну,всех! Весь город! Всю страну!<p>«Меня не обгонят — я не гонюсь…»</p>Меня не обгонят — я не гонюсь.Не обойдут — я не иду.Не согнут — я не гнусь.Я просто слушаю людскую беду.Я гореприемник, и я вместительнейРадиоприемников всех систем,Берущих все — от песенки обольстительнойДо крика — всем, всем, всем.Я не начальство: меня не просят.Я не полиция: мне не доносят.Я не советую, не утешаю.Я обобщаю и возглашаю.Я умещаю в краткие строки —В двадцать плюс-минус десять строк —Семнадцатилетние длинные срокиИ даже смерти бессрочный срок.На все веселье поэзии нашей,На звон, на гром, на сложность, на блескНужен простой, как ячная каша,Нужен один, чтоб звону без.И я занимаю это место.<p>«Где-то струсил. Когда — не помню…»</p>Где-то струсил. Когда — не помню.Этот случай во мне живет.А в Японии, на Ниппоне,В этом случае бьют в живот.Бьют в себя мечами короткими,Проявляя покорность судьбе,Не прощают, что были робкими,Никому. Даже себе.Где-то струсил. И этот случай,Как его там ни назови,Солью самою злой, колючейОседает в моей крови.Солит мысли мои, поступки,Вместе, рядом ест и пьет,И подрагивает, и постукивает,И покоя мне не дает.<p>«Уменья нет сослаться на болезнь…»</p>Уменья нет сослаться на болезнь,таланту нет не оказаться дома.Приходится, перекрестившись, лезтьв такую грязь, где не бывать другому.Как ни посмотришь, сказано умно —ошибок мало, а достоинств много.А с точки зренья господа-то бога?Господь, он скажет все равно: «Говно!»Господь не любит умных и ученых,предпочитает тихих дураков,не уважает новообращенныхи с любопытством чтит еретиков.<p>«Пошуми мне, судьба, расскажи…»</p>Пошуми мне, судьба, расскажи,до которой дойду межи.Отзови ты меня в сторонку,дай прочесть мою похоронку,чтобы точно знал: где, как,год, месяц, число, место.А за что, я знаю и так,об этом рассуждать неуместно.<p>Физики и лирики</p>
