Сама она стояла с плоскогубцами в руках, в тисках которых зажат розовый язык Дианы.
Изрыгая густую кровь изо рта, Диана дергалась всем телом. В какой-то момент она застонала и закашлялась.
А потом…
Потом Диана подавилась собственной кровью, обилие которой перекрыло ей доступ к кислороду.
Так она и замерла с открытым одним глазом, который уставился куда-то в пустоту.
Маша выронила плоскогубцы из рук, когда поняла, что все наконец закончилось.
* * *
Она осталась одна.
Маша осмыслила эту жуткую истину, когда убила Диану и огляделась.
Все пылало.
Трупы, кровь и огонь.
Вот, чем закончилась поездка в лагерь в этом году…
А на улице все еще шел дождь.
Маша не смогла сдержать слезы. Она не имела ни малейшего представления о том, что ей теперь делать.
Никто не придет.
Никто не поможет ей.
Остается решать, как умереть?
Выйти на улицу или остаться здесь?
Как выбрать?
Обнимая себя руками и горько всхлипывая, Маша прошлась по холлу. Она взглянула на лестницу – вся охвачена алым густым пламенем. Путь на второй этаж окончательно закрыт.
Вход в столовую завален. Потолок здесь обвалился. Понадобится много времени, чтобы разгрести эту груду балок и досок.
Да и зачем ей в столовую?
Путь только один.
Маша развернулась лицом к воротам, а потом… она услышала какой-то скрип за спиной.
Кто-то остался?
Она резко обернулась и сейчас… ее глаза смотрели в маленькие темные глазки.
Маленький мальчик, одетый в черные короткие шортики, белую маечку и синие резиновые шлепки, вышел из коморки под лестницей и смотрел на нее.
Это был Тимурчик.
Тот самый Тимурчик из отряда «Солнечные зайчики». Темные короткие волосики и смуглое личико.
– А где все?
Он осмотрелся по сторонам.
– Все мертвы, да?
Маша ответила ему кратким кивком.
Как же так?
Она не понимала!
Как ему удалось?..
– Огонь продырявил крышу… и я вышел…
Маша наконец сорвалась с места и подбежала к Тимурчику, прижав девятилетнего мальчика к себе. Он оказался таким маленьким и теплым. Она готова пригреть его, как родного сына.
Мальчик всхлипнул. Он явно не видел всех тех ужасов, что случились здесь, когда он прятался.
– Мы их больше… не увидим?
Маша не смогла ответить.
Она лишь тешилась той мыслью, что не осталась одна.
Теперь они вдвоем.
Вдвоем навсегда.
– Маша…
– Да?
– Там… на улице… дождь…
Маша неожиданно поймала себя на мысли, что больше не слышит звуков ливня, завываний ветра и раскатов грома.
Лишь треск огня.
Она встала, взяла Тимурчика за руку и обернулась.
Там, за воротами, на улице, черные тучи расходились. Открывалось розовое небо.
– Это рассвет? – спросили у нее.
– Да, Тимурчик, это рассвет.
Держась за руки, он прошли через пылающий холл и встали у самого края порога жилого корпуса.
– Как думаешь, мы уже можем выйти? Молнии нас не убьют?
Маша увидела, как яркие лучи солнца освещали все вокруг. Она взглянула на Тимручика и ответила:
– Больше нас ничто не убьет.
Он тепло улыбнулся в ответ.
– Тогда пойдем?
Его рука была теплой, маленький и нежной. Их разница в возрасте составляла ровно пять лет.
Маша ответила:
– Пойдем.
И как Адам и Ева нового мира, Маша и Тимурчик, держась за руки, вышли навстречу новому дню.
Оказавшись на улице, их силуэты утонули в божественном свете.
В оформлении обложки использована фотография автора Diana Parkhouse с https://unsplash.com
