Он шел по улице в приподнятом состоянии, душа его пела, он всем улыбался, несмотря на усталость (подручный ни на секунду не расставался со своей квакшей). Улыбнулся он и соседским ребятам, у которых, как всегда, ни школы не было, ни других занятий, они его, как было уже заведено, стали по-разному обзывать, не забыв при этом поиграть в футбол его шляпой. Избранный им путь привел его на почту. Он оказался там единственным посетителем. Ксавье внимательно посмотрел на все окошки, не зная, к какому подойти. Сначала он пошел к одному, потом перешел к другому, дошел до третьего, которое чем-то больше его соблазнило, но снова отошел, пока единственная девушка, работавшая там в то утро, не утомилась бегать за ним от окошка к окошку вдоль всей стойки. Наконец-то уважаемый посетитель соблаговолил остановиться у одного из окошек! Он улыбнулся ей и спросил, не продаст ли она ему несколько марок, чтоб он мог послать своей сестре несколько банкнот. Ему пришлось повторить вопрос, потому что с первого раза девушка, видимо, не поняла, что он хотел сказать. В итоге она, вскинув брови, дала ему положительный ответ. Вынимая марки из ко обки, она не сводила с подручного глаз, будто взгляд ее к нему приклеился. Ксавье очень волновал вопрос, почему девушки всегда так на него смотрели – их реснички трепетали, голубиная грудка мягко вздымалась. Когда она дала ему марки, он попросил еще и конверт, и снова подумал: это же надо, как просто получить все, в чем у тебя нужда, и вздохнул как человек, у которого сегодня было на тысячу долларов больше, чем вчера. Она принесла ему конверт, так и не сводя с него глаз, и это уже начинало действовать ему на нервы. В письмо на двенадцати страницах Ксавье вложил двести долларов. На конверте написал:
МОЕЙ СЕСТРЕ НА ДЕРЕВНЮ ВЕНГРИЯ
и наклеил на конверт марку, лизнув ее предварительно длинным, как у кошки, языком. Потом протянул девушке стодолларовую банкноту, чтобы она дала ему сдачу с конверта и марок. Взгляд девушки мигом оторвался от лица Ксавье и с восхищением переместился на банкноту, которую он держал в руке.
– Ой, знаете, у меня нет… Я не наберу вам в кассе девяносто девять долларов и шестьдесят семь центов.
Ксавье в нерешительности почесал себе кончик носа. Потом сказал, что может прийти завтра и принести нужную сумму, только поверит ли уважаемая девушка с почты в искренность его намерений?
– Конечно, конечно, о чем вы говорите!
И снова ее взгляд приклеился к его лицу. Ксавье собрался уходить. Ей очень хотелось его хоть немного задержать.
– А вы не забыли написать на конверте обратный адрес? – спросила она (единственный вопрос, который пришел ей в голову).
Ксавье хлопнул себя по лбу и поднял глаза горе, как бы показывая ей, что такие провалы в памяти у него не редкость. Потом написал на оборотной стороне конверта:
Это от Ксавье, который живет в восьмиэтажном красном доме в Нью-Йорке, в Америке, на улице, где находится бойня «Салезон Сюпрем». И Я НЕ ХОЧУ, ЧТОБЫ ЭТО ПИСЬМО БЫЛО МНЕ ДОСТАВЛЕНО ОБРАТНО!
Последнее предложение ему особенно понравилось, он подумал, что и по форме, и по содержанию такая фраза вполне соответствуем положению человека, который прогуливается с тремя сотнями долларов в кармане. Потом сам бросил письмо в почтовый ящик. Приподнял на прощание шляпу и сказал, указав пальцем на ларец:
– Это моя лягушка.
Ему было крайне интересно узнать, что по поводу этого его заявления подумала девушка, провожавшая его приклеенным взглядом, пока он не удалился из поля зрения. I
Через некоторое время он увидел на улице какого-то ничем не примечательного господина, шагавшего куда-то с зажатой под мышкой папкой. При виде его подручного озадачил волнующий и вместе с тем банальный вопрос: почему он – Ксавье, а не этот мужчина? И в этот самый миг каким-то чудом Ксавье стал тем человеком, а тот стал Ксавье, но поскольку ни у того, ни у другого не осталось никаких воспоминаний о тех людях, которыми они больше не были, и никаких намеков на другие воспоминания или характерные черты, присущие тем людям, которыми они стали, в итоге во вселенной ни на йоту ничего не изменилось, и каждый из них, так ничего и не заподозрив, продолжил свой путь.
Ксавье узнал адрес банка, любого, самого близкого, пошел туда и в обмен на две стодолларовые банкноты получил двести долларов по доллару. Он спросил кассира, нет ли, случайно, в Америке купюр по три, семь или восемь долларов, но угрюмый старичок в окошке сказал ему, что он не Джордж Вашингтон, а потому понятия об этом не имеет. И безразлично добавил:
– Так, мне кажется, проще.
Подручный, потирая нос, размышлял некоторое время над ответом кассира, показавшимся ему вполне резонным. В конце концов кто-то раздраженно сказал ему, чтоб он отошел от кассы, потому что у окошечка уже собралась очередь. Ни для кого не секрет, что жителям Нью-Йорка всегда не хватает времени. Так что Ксавье извинился, приложив руку к шляпе, повернулся и пошел на улицу, но врезался в большую стеклянную дверь, не заметив, что она закрыта.
