Поэтический сборник, где описаны переживания лирических героев, которым любовь приносит печаль, грусть и страдания.
Лай и лай, Шайтанка, дикая подруга!
Та, не злись! Я радостная нынче невпопад.
Пой, да вой, хмельная стужа-вьюга!
Ну а я попала в страсти водопад.
В водопаде том стояли мы с любимым.
Сладкий сон, а может миражи.
Да и я, Шайтанка, что-то подзабыла:
Где ты лаяла, а где мы с ним кружим.
Мириады звёзд багровыми цветами
Выли счастье нам, что на земле сошлись.
Только врали его серые глаза мне.
Вот и выбрала я не его, а жизнь!
Это началось не с тебя и закончится не тобой, мой хороший.
Это, почти что задумчиво и не акцентируя взгляд на деталях, читать за чашечкой свежего кофе по-новому что-то.
И не вспоминать уже никогда, как два года назад этот же кофе был гадким и душно мерзким. И скатерть ершистей. И мята не та.
Ладно, пусть…
Больше не будет такого попутчика. Ни там и не здесь, ни слева, ни справа.
Сам он давно уж исписан тобою вовне. В заметки, в дир диари.
Это почти что очнуться у заиндевевшей витрины и поскорее уйти, чтоб не оглянуться назад.
А всё скомкано как-то. Невнятно, туманно.
Всё спотыкается об углы.
Если ты лжёшь, то лжёшь не отчаянно.
Полутонами заблюрило штиль.
Всё путано как-то. Всё страшно. Случайно.
Волна натыкается на волнорез.
Всё мутно. Всё зыбко. Фальшиво. Нечаянно.
Как будто земля нужна позарез.
сколько ей, и без того уж заваленной любовью доверху, ещё таких, как ты достанется?
сколько ещё будет искренних, ответа жаждущих, заряженных на успех, в себе сомневающихся, действительность приукрашивающих,
лишь бы понравиться?
сколько ещё будет с натренированным в утренних чужих зеркалах нарочито приободряющим взглядом?
сколько ещё?
нет, скажи-ка — сколько ещё?
шшшш, тихо…
ведь недолюбленным матерьми всё мало,
им же хочется с лишком.
ту самую решающую горсточку на острие ножа,
от которой перевесила б наконец из двух одна.
а перезалюбленные матерьми
отчаянно пишут украдкой фальшивые нежные месседжи
тем, кто спасёт их из душного плена оков.
да и зачем тебе знать сколько,
ведь не обменяешь ты никогда
это, даром доставшееся от других, на старенький жетон в городском автомате,
не позвонишь,
не услышишь:
"дочь, я люблю тебя
просто люблю
любой"
так что кати-ка ты этот камень в гору, милая.
кати вверх, пока катится
и не ной.
Что тебе, действительно, до любви моей безнадёжной,
Будто я могу тобой злоупотреблять…
Приложить бы эту любовь листком подорожника
К своим ранам, чтобы смочь петь опять.
Я спою про тебя. Ты на снежной развилке
Замер, словно напуганный кем-то зайка.
Я спасти тебя хочу, отогреть и увидеть,
Рассмешить, поддержать и уберечь от страхов.
Тебя видеть таким мне совсем непривычно.
Между сосен заснеженных. Сжал айкос в руках.
Потерянный мальчик. Сомкнул носками ботинки.
Что мне сделать, чтоб начать тебя ненавидеть?
Что мне сделать, чтобы я позабыла тебя?
О, милый остров Матри,
Я покидаю твои родные берега!
Твоя объятия задушат,
Твой тихий рай убьёт меня.
Мне нужен бой, нужны победы,
Борьба победы над собой,
А здесь я чувствую себя пленной.
Слепой, глухой, немой, больной.
Её же тошнит от твоей откровенности,
от дурацкой наивной искренности,
которую, бац, без стука ввалился
(Хлопушка! Фанфары!)
на праздник конца,
вывалил тортом красивым
себя.
На, полюбуйся!
Соколик страдает.
Маменька, надо ведь что ли ему написать?
Дать же ответ на его обстоятельства,
чувства, желанья, целеполагания
и прочую дребедень.
Ладно, короче, пойми, дорогой,
время твоё ещё не пришло.
Ты это…
меньше пей кофе и лучше не верь ей.
Какая ночь! Луна. И свет.
Вот это порка… Спасу нет.
И не уснуть, и тесно всё.
Пори же, ночь! Ещё, ещё!
Как воспитатель, брат Лука,
Пори скорее дурака.
Пори за то. Пори за это.
Пускай за всё держит ответ он.
Тебя так просто удивить,
Так просто восхитить тебя.
В глубокий, тихий океан
Не впала мелкая река.
Тебя так просто покорить,
Дешёвым флёром обуять тебя.
Украсть твой взгляд.
Ну, скучно всё…
Как просто обмануть тебя.
Так захочешь кричать от тугой тишины.
Вдруг захочешь, чтобы кто-то тебя здесь услышал.
Только знаешь и страшно, что он не придёт,
И его только ждёшь и его всюду видишь.
