Первая из книг романа-трилогии «Лот Праведный». В основе сюжета – библейская легенда о путешествии Авраама и его племянника Лота в поисках Земли Обетованной. Одна кровь, одна длинная дорога из Месопотамии через Ханаан в Египет – и обратно в Ханаан, где судьба неожиданно и бесповоротно их разводит. Авраам, обретший в конце пути все, к чему стремился, и Лот – все в итоге потерявший. Почему так произошло?..Этот вопрос и пытается исследовать в своем романе-трилогии автор, приглашая читателей вслед за своими героями пройти испытание дорогой, полной приключений, любви, неожиданных обретений и катастрофических потерь.
Р. Асланов
Лот праведный
Лот сидел на большом сером камне, в стороне от шатров и загонов с животными. В этих шатрах жили его люди. И все эти животные, недовольно мычащие и блеющие за высокими изгородями, тоже принадлежали ему. В ногах у Лота, зажатый коленями, тщетно дергался черный козленок с белым ухом. Лот подхватил его, потеряно стоящего в стороне, и, устроившись на камне, гладил и гладил. Козленок был такой крошечный, что вполне мог проскользнуть под нижней жердью и выбраться из загона. Теперь он жалобно блеял, подавая тревожные знаки матери. Лот чесал его за ухом, давал пососать палец, гладил шелковистое брюшко, где испуганно колотилось сердечко, но козленок не успокаивался. Тогда Лот разжал колени. Козленок вырвался, сделал несколько неуверенных шажков, оглянулся и протяжно заблеял, словно прося помощи у своего недавнего мучителя. Но вот он что-то услышал в нестройном хоре животных, тряхнул белым ухом и быстро засеменил к одному из загонов. Лот тяжело вздохнул.
Багровый мерцающий диск, словно оплавленный по краям, уже почти коснулся одного из горбов Верблюжьей Горы, готовый скатиться по склону в крутую ложбину, утонуть в ней, чтобы утром вновь взойти на другом краю долины Сиддим.1 Лишь острые вершины самых высоких скал все еще прощально пламенели на фоне густой фиолетовой тьмы, наползающей из-за гор Моав2, да в небе на западе перламутрово искрились перистые облака. Окрестности медленно погружалась в сумерки: уже и глубокие воды Соленого Моря3 непроницаемо заблестели черными пятнами, яркая зелень молодой травы тускло покоричневела, а склоны холмов зазияли густыми тенями.
Было в этой ясной прохладе весеннего вечера нечто пронзительно тягостное, тревожное. Ни ветерка, словно все вокруг затаило дыхание в напряженном ожидании. Воздух был столь прозрачен, что даже в сумерках окрестности просматривались далеко во все стороны. За спиной Лота, над зубчатой крепостной стеной поднимался террасами до самой вершины холма Седом4 – город, в котором он жил вот уже почти двадцать лет. В этом городе, окруженном со всех сторон пышными, но запущенными садами, родилась его жена – Ирит. Здесь же появились на свет две из его четырех дочерей. В этом чужом городе Лот, некогда нищий мальчишка, дитя пустыни, сказочно разбогател, но так и не нажил спокойного счастья.
Город беспорядочно громоздился по склону сторожевыми башнями, расписными куполами царского дворца, белеными стенами домов зажиточных горожан, верандами на крышах под полотняными шатрами из полосатой красно-зеленой ткани на высоких шестах. Город курился десятками костров, разожженных на тесных улочках перед распахнутыми во внутренние дворы воротами. Город готовился к великому празднику Первых Плодов – был вечер шестого дня месяца Сивану5 – и главный костер на площади перед храмом богини Иштар6 еще ждал своего часа.
Когда золото на Западе померкнет и превратиться в потемневшее от времени серебро, когда в небе вспыхнет и засверкает звезда Анахит7, когда в городе трижды прогрохочет огромный латунный гонг, подвешенный на медном тросе на крученой ветви старой оливы, сзывая замешкавшихся к обряду горожан, тогда только и выйдут из храма жрецы в красных балахонах с факелами в руках. Выйдут, чтобы поджечь гору хвороста в чреве огромного медного идола с вытянутыми вперед руками – Молоха,8 пожирающего жертвоприношения. И разольется над Седомом и далеко по окрестностям сладко-тошный смрад горелого мяса.
