Телохранитель не упал только потому, что, рядом, пытаясь прикрыть его сразу со всех сторон, носился Виградун. Он упивался своей силой и неуязвимостью, он бился с таким пылом, словно пытался доказать что-то целому свету… Он дал себе волю, отпустил вожжи и позволил победить в себе той пружине, которая всегда заставляла его слишком яростно стремиться к победе.
Закрепленный веревочный трап свисал прямо на плечи Партуазу, но тот не обращал на него внимания.
– Купсах, висеть, не подниматься! - закричал Лотар. Потом снова посмотрел вниз: - Виградун, поднимайся на борт. Я приказываю.
– А этот?!
Кончиком своего левого меча, залитого кровью до самой гарды, Виградун показал на Партуаза, который вдруг опустил руки и, покачиваясь, стал падать на песок. Лотар вздохнул. Его ученик был прав.
– Я иду один! - заорал он, не сомневаясь, что остальные, если бы он не запретил, тут же последовали бы за ним, и спрыгнул, стараясь ногами в воздухе оглушить сразу двух фоев, которые подобрались уже слишком близко.
Потом он встал спиной к Виградуну и заставил откатиться трех самых наглых восточников, изрезав двоих так, что они надолго выбыли из строя.
Здесь, на песке, в привычном ракурсе боя, все выглядело совсем не так безобидно, как сверху. И противник был близко, и его атаки проходили, примерно одна из трех, а то из пяти десятков, но проходили. И Виградун был уже несколько раз ранен… А главное, противник был не сломлен. Фои хотели добиться хоть какого-то результата.
– Подхватывай его, и наверх, - коротко приказал Лотар и повернулся, чтобы прикрыть спину Виградуна, слишком резко наклонившегося к Партуазу.
И все-таки опоздал. Мальчишка слишком устал, слишком истощился… Три клинка почти одновременно вонзились в спину Виградуна, и он зашатался.
Лотар стиснул зубы и тут же наказал фоев. Одному незаметным ударом снизу он отсек руку у локтя, второму вспорол вену с внутренней стороны ноги, а третьему просто рассек голову почти до шеи, разбив надвое и шлем, и налобную пластину, и все, что было миром этого человека…
– Все, поднимайся сам, Партуаза захвачу я… Купсах, вверх помалу, только не спеши!
Корабль стал медленно подниматься. Капитан «Летящего Облака» головы не терял, это их сейчас и спасало.
Виградун, качаясь, повис на веревочном трапе, продев ногу меж перекладин. Он быстро слабел, уж очень скверными были у него раны. Лотар подхватил Партуаза под мышки, продев левую руку под скрещенные ремни перевязей, отогнал несколько атакующих солдат и уцепился за перекладину.
Кто-то еще попытался броситься вперед, но опоздал. Лотар угостил дурака сверху колющим ударом в шею и оказался вне досягаемости.
Веревочный трап уже подтягивали. Виградун качался, но кулаков не разжимал. Кровь из ран на его спине стекала Лотару на плечи, на голову, в лицо. Партуаз, которого он держал, прижимая к себе, был уже мертв. Это была их первая потеря.
Глава 16
«Летящее Облако» стояло внизу в долине. Около него остались только матросы. Остальные поднялись на вершину холма, который стал естественным курганом над двумя свежими могилами. Ближе всего к могиле Виградуна стоял Лотар. Ему было зябко, хотя жара стояла такая, что с Рубоса пот катил градом, и очень хотелось пить.
– Он первый из нас, - сказал вдруг Каш, имея в виду только Виградуна. - Будут ли другие?
– Если не побережемся, то непременно будут, - буркнул Рубос. Теперь, после первых смертей, он проникся к мальчишкам непритворным чувством боевого товарищества. Он видел, как они работают в бою.
– Как такое вообще могло получиться? - спросил Сухмет, опережая Лотара.
– Мы очистили крыло от фоев, потом отступили к корпусу корабля, - сказал Рубос. - Партуаз уже вымотался, с его техникой вообще нельзя было сходить с борта и ввязываться в свалку, но Джимескин приказал…
– Я приказал, потому что нужно было что-то делать.
Пухленький банкир заметно нервничал. Лотар не знал, в каких отношениях он был со своим телохранителем, но понимал, что теперь ему в любом случае придется привыкать обходиться без своей живой тени.
– Приказ был идиотский, - спокойно сказал Рубос. - Он не решил ситуацию, а люди погибли.
– Что-то нужно было делать, - повторил Джимескин.
– Это мы уже слышали, - вдруг очень жестко сказал Каш.
– Каш, - позвал его Лотар, - нет.
Хотя Джимескин был виноват в гибели Виградуна лишь косвенно, его вина была неоспоримой. Но теперь и об этом Лотар предложил не упоминать, и банкир вздохнул с заметным облегчением.
– Он был моим земляком, из Мирама. Когда мы вернемся домой, я прикажу выдать его матери…
