Лотар почувствовал, что в лицо ему дохнуло слабым жаром, словно песчаным ветром пустынь Южного континента. Он будет вспоминать эту девушку, или?… Или еще не все кончено, и у него когда-нибудь появится возможность поговорить с ней?
Жители острова не скрывали своего настроения, Лотар без труда уловил и сожаление, что такие интересные гости уезжают, и радость, что удалось на них подзаработать, и облегчение от того, что теперь все пойдет по-прежнему - неспешно и без лишних волнений.
Скорее всего, именно это и привело его к решению, о котором он думал почти всю ночь. Лотар принял решение и почувствовал, что ему становится чуть-чуть легче. Если бы еще знать, что он прав…
Сухмет поднял голову и с тревогой посмотрел на Желтоголового. Он, конечно, почувствовал, что происходило с Лотаром.
Они подошли к сходням корабля. Сверху на них смотрел Джимескин.
– Наконец-то, а я уж подумал, что нам придется и следующую ночь провести в этой всеми забытой долине. - Джимескин внимательно посмотрел на Санса. - Кстати, ты совсем ничего не сказал мне про обследование нашего бывшего лейтенанта.
– Ну, обследование не входило в наши планы, мы хотели его использовать и, возможно, вылечить. Что и сделали.
– А именно?
Лотар пожал плечами:
– Это уже не имеет значения.
– И все-таки я хочу быть уверенным в том, что не ошибусь, когда буду принимать решение относительно Санса.
С какой стороны ни посмотри, это резонно. Правда, Лотар полагал, что решение относительно Санса будет принимать он. Но спорить об этом не имело смысла.
– Ну, выяснилось, например, что это он пытался совершить покушение на Присгимула.
– Что? Это был я? - Санс побледнел так, что белый ворот его рубахи показался темным, как подтаявший снег. - Но я ничего не помню. Я лег спать на сено и очнулся снова на сене.
– Так, - зловеще протянул Джимескин. - И ты еще хочешь взять его с собой?
– Технически это был он, - спокойно продолжил Лотар. - Но практически его подтолкнул тот, кто потребовал от него этой и других услуг задолго до того, как он стал понимать, на что его толкнули.
– Все равно, он впустил в себя предательство, и…
– В его случае это можно рассматривать как болезнь. Сейчас он здоров и предан делу куда больше, чем остальные. Не забудь - тот, кто переболел, приобретает иммунитет.
– Нет, - очень жестко ответил Джимескин.
Лотар пожал плечами. Хорошо, он так и думал.
– Ладно, я просто думал, что он будет полезней на борту. Но если ты так настроен против него, он останется со мной.
Над кораблем и над всеми, кто мог слышать Желтоголового, повисла неуверенная тишь. Лотар мог бы потрогать ее руками - настолько она была осязаемой.
Джимескин медленно повел головой, словно ему сдавило шею или грудь.
– Что? Я не ослышался?
– Нет, ты не ослышался. Я согласен, пусть Санс остается со мной. Более того, я думаю, это в самом деле наилучший выход.
– Я говорю не о Сансе. Я говорю о тебе. - Банкир снова повел головой. - Я не ослышался - ты выходишь из игры?
Лотар предвидел такую реакцию на свое решение остаться на Шонморе.
– Нет, я взялся за это дело, и я его продолжаю. Просто мне кажется…
– У нас есть совершенно достоверные данные, что делать дальше. У нас есть следующая точка, где, скорее всего, находится третья линза, а ты остаешься? К тому же до первых боев между наступающими армиями и слабыми - чего уж тут скрывать? - совершенно декоративными заслонами Присгимула и союзными отрядами Вернона остались считанные дни… Нет, вполне возможно, они уже вступили в дело, и там, на восточной границе нашего мира, льется кровь, которую ты взялся не допустить. А ты остаешься тут?
А он умеет быть красноречивым, подумал Лотар. Я совсем забыл об этом, пока мы болтались между небом и землей.
– Я остаюсь, так лучше для дела, - он опустил голову. - Вернее, я надеюсь, что так будет лучше.
Джимескин оглянулся на Шивилека, ища поддержки, и попробовал успокоиться.
– Хорошо. Давай так, может быть, ты объяснишь свое решение, и я пойму его. Тогда я и сам, возможно, останусь, чтобы помочь тебе всем, что в моих скромных силах.
Лотар пожал плечами и оглянулся. От толпы наблюдающих за ними шонморцев отделились три человека. Они несли две сумки, которые Сухмет брал с собой, пока они жили в замке КамЛут, и берестяной короб с подарками от Афиса. Это были, конечно, простые предметы, изготовленные местными мастерами, но Афис настоял, чтобы Лотар взял их с собой. Возможно, таким образом он извинялся, что вторая линза найдена в его доме.
Но Джимескин расценил движение Лотара совсем иначе. Он всплеснул руками:
– Ну это надо же! Мир висит на волоске, сотни тысяч людей могут погибнуть в ближайшие несколько недель, а Непобедимый, который может этого не допустить, увлекся деревенской красоткой и отказывается выполнять свой долг!
Лотар так удивился, что даже не смог больше ничего объяснить. Он просто расхохотался, хлопнув в ладоши перед собой.
