Но я утомился, а если секс и снимает напряжение, то лишь физическое. И я, и Грация сомневались в своих индивидуальностях, искали их и в процессе поисков причиняли друг другу боль. Моя рукопись была угрозой. Там была Сери, но там же был и я как центральный персонаж. Я все еще нуждался в рукописи, но она загоняла меня в мой внутренний рефлексивный мир.
А потом неизбежно появилась Сери. Вполне реальная, независимая, покрытая островным загаром.
– Ты мне вчера совсем не помогла, – укорил я ее. – Мне было нужно убедить Грацию в правильности того, что я делаю.
– Я была не в духе, – сказала Сери, – и чувствовала себя одинокой. Я не могла вмешиваться.
Она не подошла ко мне, осталась на самой границе восприятия.
– Но ты можешь мне помочь? – спросил я.
– Я могу быть с тобой, – сказала Сери, – могу помочь восстановить тебе свой образ. Но я не могу говорить с тобой о Грации. Ты ее любишь, и это меня исключает.
– Если бы ты подошла поближе, может, я и смог бы любить вас обеих. Я не хочу, чтобы Грация страдала. Так что же мне делать?
– Пошли погуляем, – сказала Сери и направилась к двери.
Я последовал за ней, оставив на кровати рассыпанную рукопись.
Была весна, мое любимое время года, и все кафетерии Джетры уже вынесли столики наружу, под разноцветные тенты. Ласковое солнце и тихий пьянящий воздух взбодрили меня, словно некий волшебный эликсир. Я купил газету. Мы подошли к кафе, одному из самых моих любимых, расположенному на углу, на оживленном перекрестке. Здесь проходила трамвайная линия, и мне нравились резкие голоса звонков, дробный перестук колес на стрелках и паутина проводов над головой. От людей, запрудивших тротуары, исходил дух коллективной целеустремленной суеты, хотя по отдельности они, в большинстве своем, просто наслаждались солнцем и теплом. Бледные после зимы лица были повернуты к небу, ловили драгоценный ультрафиолет. Официант принял заказ – пиво для меня и апельсиновый сок для Сери – и удалился, а я стал просматривать газетные заголовки. На юг отправляют дополнительные подкрепления. Ранняя оттепель вызвала сход лавин; лавина, накрывшая горный перевал, завалила пограничный патруль, спасенных нет. Сеньория продлила эмбарго на поставку зерна в так называемые неприсоединившиеся страны. Печальные новости резко контрастировали с тем, что я видел вокруг. Мы с Сери сидели под ярким полосатым тентом, бездумно наблюдая за прохожими и трамваями, за конными экипажами и другими посетителями кафе. Среди них преобладали молодые женщины без спутников – наглядная демонстрация социальных последствий призыва.
– Мне нравится Джетра, – сказал я. – Весной это лучшее место в мире.
– Так что же, – сказала Сери, – ты останешься здесь до конца своей жизни?
– Скорее всего.
Она немного приблизилась, теперь я видел солнце в ее волосах.
– Неужели тебя не тянет странствовать? – спросила Сери.
– Где? Куда? Во время войны это не так-то просто.
– А махнем на острова, – предложила Сери. – Как только мы покинем Файандленд, перед нами откроется весь мир.
– Я бы и хотел, – сказал я, – только что мне делать с Грацией? Я не могу вот так вот бежать, а ее оставить. Она для меня все.
– Но один-то раз ты от нее сбежал.
– Да, и она попыталась убить себя. Именно поэтому я и должен оставаться с ней. Я не хочу, чтобы такое случилось опять.
– А тебе не приходило в голову, что ты сам и делаешь ее несчастной? – спросила Сери. – Я достаточно насмотрелась на то, как вы с ней разрушаете друг друга. Ты помнишь, какой была Грация, когда ты встретил ее в Каслтоне? Уверенной, оптимистичной… разумно строила свою жизнь. А сейчас – можешь ты сейчас узнать в ней ту женщину?
– Иногда, но она сильно изменилась, я ведь вижу.
– И все из-за тебя! – Сери закинула прядь волос за правое ухо – обычный ее жест в моменты крайнего возбуждения. – Питер, ты должен вырваться отсюда, это поможет и ей, и тебе.
– Мне некуда ехать.
– Отправься со мной на острова.
– А почему непременно на острова? – спросил я. – Почему я не могу просто уехать куда-нибудь из Джетры, как в прошлом году?
Я почувствовал, что рядом с нашим столиком кто-то стоит, и поднял глаза. Это был официант.
– Сэр, – поклонился он, – вы не могли бы говорить немного потише? Вы мешаете другим посетителям.
– Извините, – сказал я и огляделся по сторонам. Другие посетители были погружены в свои собственные заботы и ничуть меня не замечали. Мимо столика прошли две хорошенькие девушки, по перекрестку с клацаньем проехал трамвай, на той стороне бульвара муниципальный дворник подметал лошадиные яблоки. – Еще раз то же самое, пожалуйста.
Я снова взглянул на Сери. Как только подошел официант, она отвернулась, стала от меня отдаляться. Я протянул руку и взял ее за запястье, ощутил его тепло и телесность.
– Не покидай меня, – попросил я.
– А что я могу поделать? Ведь ты же меня отвергаешь.
– Нет! Ну пожалуйста… Ведь ты же правда мне помогаешь.
– Мне страшно, что ты забудешь, кто я такая, – сказала Сери. – Ведь тогда я тебя утрачу.
– Расскажи мне, пожалуйста, про острова, – попросил я ее.
