Алекс смотрел на черные прутья решетки. Они все не кончались. Город тысячи решеток. Столица кругов на воде. При чем здесь камень? Нет, эти круги были до камня, эти большие и маленькие люди, грызущие свою булочку унижения. Почему В.Ю. о них не говорит? При чем здесь Митра… Сколько обманутых, обглоданных людей… И дело не в международных организациях, которые подобны лепесткам отцветающей урючины… розовым лепесткам на поверхности глубокой гниющей воды.
— Жалко Акбара, — рассеянно сказал Алекс.
— За него можете не волноваться. Я виделся с его адвокатом. Вначале, действительно, на Акбара хотели повесить экстремизм или что-то такое. Потом, думаю, капнуло два-три телефонных звонка сверху, дело вернули на доследование, и сейчас его будут судить как злостного алиментщика… Тоже, конечно, неприятно.
— Неприятно, — сказал Алекс.
И заметил, что по мере их приближения к бывшей площади Горького воздух начинает густеть от объявлений…
Бизнес активным и порядочным с 27 лет. 73-13-11.
Акриловые, шикарные ноготочки. Обучаю. 112-0….
Американская компания серьезным. 156-…..
— Владимир Юльевич!
Ученый осекся; на его веках блестели капельки пота.
— Владимир Юльевич, а что же теперь… — начал Алекс, не понимая, что хочет дальше сказать, — что теперь с вашей бомбой?
— Какой бомбой? Никакой бомбы не было.
Женщины! Это бизнес для вас.
Куплю волосы!!! От 70 см.
Да, бомбы уже не было.
Все сырье пропало, В.Ю. так и не смог тогда перед офисом его найти.
Приехав дня через два на объект, обнаружил, что исчезла и «вавилонская башня». Просто исчезла.
Подозрение пало на охранника; при обыске у него в курятнике обнаружили часть «башни», переделанную в инкубатор. «Зарплата маленькая, — возмущался охранник, — внукам помогать надо!». Остальные части так и не обнаружились.
Создатель бомбы отмыл найденную часть от куриного помета, еще раз осмотрел ее… Нет, агрегат, детали для которого шли со всей погрузившейся в небытие страны, уже не восстановить.
…Он написал заявление об увольнении и, положив под сухой язык нитроглицерин, лег на диван. Лежать пришлось недолго.
— На спецобъект просто посыпались делегации! — размахивал руками Владимир Юльевич. — И всем, понимаете, я нужен. Прилетели американцы, по плечу хлопают, стажировку предлагают. Кстати, даже не скрывают, что связаны с Пентагоном, ужасно милые, объекту нашему сулят помощь и разные дары волхвов. То-олько от их улыбок немного отдохнули — российская делегация на пороге. Да… коллег своих бывших повидал. Большими людьми стали, доктора-профессора. Все эти годы, оказывается, обо мне нежную память хранили, вот так. А я-то горевал: «Фирса забыли…» Зачесалось, и Фирса вспомнили.
— Поздравляю, — тихо сказал Алекс.
— А с чем поздравлять?.. Утечка произошла, вот что. И нашего Митру сейчас беспокойные дни ожидают, если этим такие силы заинтересовались. Билл-то наш, наверное, сейчас в какой-нибудь пентагоновской лаборатории в стеклянной колбе сидит и о Конце света песни распевает, а на руках и голове у него датчики, датчики… Да, все только начинается, Алекс.
— Зелень, молодой человек, зелень, — бормотала зеленщица, размахивая пучком укропа.
— Хлеб, горячая лепешка… Кому горячая изумительная лепешка?
Уличные торговцы ходили, сидели, приплясывали вокруг Алекса и Создателя бомбы.
— Доллары, российские рубли меняю! Доллары-российские…
— Братан, пирожки, закяз-сомса…
— Котята не нужны? Котята? Посмотрите, погладьте, ну жалко ж таких топить!
— Красный-сладкий… красный-сладкий картошка…
— Пирожки…
Алекс остановился возле продавца пирожков.
Тот весело тряс коляску.
— Здравствуйте, — сказал Алекс. — Вы меня помните?
— А-а, ассалам алейкум, ака! — засветился парень. — Как ваше здоровье? Дома как? Конечно, помню. Хорошую торговлю благодаря вам делал. Больше прием не ведете?
— Больше не веду, — сказал Алекс и пошел догонять Владимира Юльевича.
Нет, что-то в ученом изменилось… Пуговица болтается.
Неужели только все эти дела с бомбой?
А Владимир Юльевич все шел, посмеиваясь… Потом вдруг притянул Алекса к себе и застучал быстрым шепотом:
— Все только начинается, Алекс… Я перепроверил формулы, обнаружил кое-какие просчеты. Важные просчеты! Все прежние разработки не годны, ведут в тупик, сырье было нечистым. Только не буду я этим заниматься, не дождутся! Раньше, раньше надо было им… Теперь — все! Опоздали, соколы, опоздали… Вера тоже меня поддерживает.
— Кто?..
— Алекс, ну какой же я! О самой главной новости не сказал. Боюсь, боюсь говорить, но, кажется, я женюсь. На Верочке.
Владимир Юльевич не слышал его смеха. Он нес свою радостную улыбку, как на подносе, и говорил:
— Мы встретились в тот вечер, когда Билла заталкивали в «скорую». Она стоит с чемоданом, плачет. Мне, конечно, было тогда не до нее. Потом мы снова созвонились. Я сводил ее в театр; она призналась, что ее никто никогда не приглашал в театр. Не в обиду вам будет сказано.
— Не в обиду, не в обиду… — прыскал Алекс, пытаясь задушить этот идиотский смех.
