Стук дождя по крыше и козырьку крыльца действовал на нервы. Голова старушки беспрерывно подрагивала. Она всё время делала движения беззубым впалым ртом, будто что-то жевала. Эта рухлядь неопределённого возраста, видимо, была ровесницей своему фермерскому дому, вид которого напоминал стиль колониальной эпохи. В свете жёлтой лампы молчала типичная обстановка гостиной брошенных стариков. Затхлая, пыльная, с бессчётным количеством кружевных салфеток, ковриков и светильников в абажурах с бахромой.
Марк стоял на пороге в луже воды, набежавшей с его одежды, и разглядывал хозяйку. Его ноша сидела здесь же у него в ногах.
С лестницы на второй этаж спустился Хосе.
– Вроде никого. Ты уверен в этом месте? – обратился он к Марку. – От кого ты узнал про ферму?
Марк не сразу ответил. Если он скажет, что сам похищенный привёл их сюда, он сильно огребёт.
– Знакомый рассказал. – Он глянул при этом на мужчину.
Хосе прошёл в кухню. Он рванул дверцу холодильника. Звякнули бутылки.
– Мадре Миа! Мы умрём с голоду! – Не церемонясь, он полез по шкафам. – Есть консервы. И то ладно…
– И аптечка. – Мишель прошла из гостиной в кухню и грохнула на обшарпанный обеденный стол металлический бокс с красным крестом на крышке.
Марк оставил мужчину в коридоре. Он выглянул из кухонного окна. Во дворе не было автомобиля. Это насторожило.
– Эй, солдат, – позвала Мишель. у меня «Беретта» намокла, подсоби?
Она отправила пистолет в путешествие по столу, словно бармен стакан виски по стойке. Марк ловко поймал его.
– Да, малышка.
Они переглянулись, как люди, которым шутка понятна лишь им двоим. Хосе брезгливо поморщился.
– Я бы на вашем месте не расслаблялся. – Он уже вскрыл банку тушёнки и теперь жадно поглощал куски мяса прямо с ножа. – Вы же не думаете, что эта мумия на колёсах сама себя обслуживает? Завтра приедут родственники, а тут мы.
– К утру нас здесь уже не будет, – спокойно сказал Марк, перебирая обойму. – Мишель, осмотри парня.
Мужчина сидел, прикрыв глаза и дремал. Как оказалось, он отделался шишкой на лбу. Тесное пространство багажника и рюкзаки с вещами смягчили удары при аварии. Мишель отшвырнула ватный диск, смоченный в перекиси, которым обработала ссадины на лице пленника. Пару мгновений она смотрела на него, поджав полные губы.
– Как твоё имя?
– Шон. – Голос его был слабый и бесцветный.
Он поднял голову и уставился на подошедшего к ним Марка. Тот присел на корточки и принялся снимать с мужчины обувь.
– Помоги, – попросил он Мишель, подхватив Шона под мышки.
Но она посмотрела так, будто пришла в недоумение от его просьбы о помощи.
– Стойте, стойте. – Желваки Хосе ходили взад-вперёд, пока квадратная челюсть перемалывала мясо. – Сколько можно с ним таскаться?
Он подошёл к старушке. Словно тряпичную куклу он подхватил её на руки и пересадил из кресла-каталки на диван. Бабулька даже не сообразила, что происходит.
– Санта Мадре! – вяло возмутилась Мишель. – Что ты творишь?
– Какая разница?! Ей всё равно. Да, бабуля?
Хосе пощёлкал пальцами у старухи перед носом, она не отреагировала. Мишель посмеялась.
– Что ты сказала, донна миа? – Хосе склонился к старушке. – Вот чудная, говорит, мы останемся здесь навсегда. Делать нечего? Как только подсохнет, отправимся за тачкой.
Хосе подтолкнул инвалидное кресло к сестре. Мишель с Марком водрузили в него Шона и закатили в гостиную.
– Твоя очередь, солдат. – Мишель подтолкнула Марка в сторону ванной комнаты.
Он сел на край жёлтой от извести ванны. Внутри было довольно тесно, тусклая лампа добавляла обстановке убогости.
Мишель потрепала короткие кудри Марка.
– Я говорила, что ты похож на молодого бычка?
– Хочешь устроить корриду? – Марк запустил пальцы в тёмные волосы Мишель. Они почти высохли и стали пушиться.
Она стянула с него футболку и погладила ладонью по татуировке слева на груди. Марк поморщился.
– Больно? – вскинула брови Мишель.
На торсе Марка не было ни синяка, ни царапины.
– Да, странное ощущение. Когда Хосе ткнул в меня пальцем, показалось, что у меня огнестрел.
Мишель взяла его лицо ладонями, повертела влево и вправо.
– Целее не бывает.
Она склонилась над ним, намереваясь поцеловать, но внезапно сверху тихо зашуршало. Они вскинули головы к потолку.
– Крысы? – Мишель выругалась. – Этого не хватало! – Она включила воду в раковине. Кран харкнул грязью. – С меня хватит. Займись делом. Я хочу скорее свалить отсюда.
Оставшись в одиночестве, Марк полез в телефон. Сети не было. Он встал и протянул руки к потолку, ловя сигнал, но напрасно. Снова послышалось шуршание. Казалось, наверху кто-то сминает конфетный фантик. Точно крысы.
Отражение в забрызганном в потёках зеркале недобро поглядело на Марка.
– Вот это рожа.
Он склонился над раковиной, но тут же вскинул глаза назад. Ему померещилось какое-то движение.
– Чтоб тебя… – Он выдохнул, злясь на себя за малодушие. Ведь он был совсем один.
Кран закашлялся, в подвале задребезжали трубы. Вода поднялась снизу на первый этаж и прыснула в раковину. Набрав пригоршни желтоватой воды, Марк ополоснул лицо, стряхнул руки. Дверь скрипнула, когда он вышел в коридор. Щёлкнул выключатель.
