— Ну, по словам Денизы, Сарина любовь кончилась, когда она поняла, кто такой ее бойфренд, — сказал я. — Если бы она действительно любила его, то, вероятно, осталась бы в Штатах. Но она не осталась. Главными ее проблемами наверняка были убийство таксиста и беременность. По-прежнему непонятно, почему она не сделала аборт. Родив от Люцифера ребенка, она привязала себя к нему и никогда бы не сумела оборвать эту связь.
— Ладно, она вернулась в Швецию, — сказала Люси. — Люцифер определенно не загремел за решетку, когда полиция пыталась уничтожить его сеть, но был вынужден залечь на дно. А Сара воспользовалась удачной возможностью сбежать.
— Совершенно верно, — сказал я.
До отеля оставалось уже недалеко. Песок осыпался под ногами, когда мы шли к дороге, которую надо было пересечь. Люси заметила переход, и мы направились туда. Я говорил, не закрывая рта. Если бы замолчал, то сбрендил бы. Я боялся, как бы тревога за Беллу не выбила у меня почву из-под ног. В таком случае девочка была бы потеряна навсегда.
— На бумаге выходит, что в Швеции Сара жила вполне нормально, — сказал я. — Начала работать, родила ребенка, нашла постоянное жилье. Однако погибли еще три человека. Чертовски циничный способ брать под контроль чужую жизнь.
Я подумал, что, по всей видимости, этот способ стоил того, чтобы воспользоваться им еще раз. Против меня. На моей машине было совершено два наезда. Убиты четыре человека, чтобы добраться до Беллы. Я не имел никаких шансов на отступление. То же касалось и Мио. Ребенка без лица.
— Здравствуйте, — послышался голос у нас за спиной. — Чудесный вечер, не так ли?
Мы обернулись. Меньше чем в полуметре от нас стоял шериф Эстебан Стиллер. Я с трудом узнал его. Голубая рубашка с закатанными рукавами, защитного цвета брюки, сандалии — он выглядел как самый обыкновенный отпускник. И улыбался так широко, что, наверно, лицо болело.
Ни Люси, ни я не ответили. Просто стояли и смотрели на него, меж тем как светофор переключился с красного на зеленый.
Он кивнул на переход:
— Идемте?
Мы машинально пошли через дорогу.
— Вы ведь в отель возвращаетесь?
— Да, — ответил я.
Пульс зачастил. Давно ли он следует за нами? Может, и на парковке тоже был, слышал наш разговор с Денизой?
— У вас расстроенный вид, Беннер, — сказал Стиллер, когда мы очутились на другой стороне и остановились перед гостиницей. — Может, помощь требуется?
Я выдавил подобие улыбки:
— Пожалуй, нет, но все равно спасибо.
Стиллер рассмеялся и помахал рукой малышу, который шагал по тротуару. Малыш уставился на него во все глаза.
— В этом возрасте они просто очаровашки, верно? — произнес Стиллер, глядя на меня.
Я не понял, что он хотел сказать. Ребенок с виду ровесник Беллы. Я упоминал о ней при Стиллере?
И что еще важнее: он знал о случившемся?
— Вы удивлены. — Он хлопнул меня по плечу, с силой, которая свидетельствовала, что это не просто знак дружелюбия.
— Никак не рассчитывал, что вы появитесь именно здесь, — сказал я, почему-то очень тихо.
— Могу себе представить, — ответил он. — Я и сам не рассчитывал. Думал провести уютный вечерок дома, в кругу семьи. Но не вышло. И знаете почему?
Мне начали надоедать люди с тайными умыслами.
— Нет, но, разумеется, с огромным удовольствием послушаю, что вы скажете.
Дружелюбие на лице шерифа Стиллера сменилось злостью, причем мгновенно, буквально за долю секунды.
— Будьте осторожны, Беннер, — сказал он. — В последнее время вы задавали много вопросов. Чертовски много. Мне звонили коллеги, спрашивали, что происходит. Интересовались, кто вы и чем занимаетесь.
Я молчал. Люси тоже.
— В конце концов я тоже засомневался. Начал спрашивать себя, вправду ли такой человек, как вы, проделал долгий путь из Стокгольма, только чтобы протянуть руку помощи мертвой шлюхе. Знаете, что я сделал?
Стиллер подошел ближе.
— Я позвонил одному человеку в стокгольмской полиции. Познакомился с ним, когда мы сотрудничали по делу Сары Телль. И могу откровенно сказать, что был поражен, когда услышал, почему вы уехали из Швеции.
Я начал догадываться, с кем он разговаривал и что узнал.
— Вас подозревают в двух убийствах, Беннер. Думали, я не дознаюсь?
Полицейские всегда заодно. Это я усвоил за время своей короткой карьеры в хьюстонской полиции. Узы солидарности явно связывали и полицейские силы в разных частях мира.
— Я не совершал этих убийств. Будь вы с Дидриком дельными полицейскими, вы бы поняли.
Стиллер нахмурил брови.
— Вот как? Может, вы с вашими блестящими талантами поможете нам, дуракам, разобраться? Если убийца не вы, то кто?
— Кто-то, у кого есть причины устранить и брата Сары Телль, и ее подругу Дженни. У меня таких причин нет. Диву даюсь, как же вы не видите, что эти два убийства связаны с другими пятью, в которых обвиняли Сару.
— Вполне возможно, что я идиот и маразматик, — сказал Стиллер. — Но ведь Сара призналась во всех остальных убийствах? А поскольку ее нет в живых, она никак не могла совершить еще два?
