Множество птиц, потревоженных его вторжением, носились в угрожающей близости, чтобы отогнать врага от гнезд. Василий озабоченно озирал море.
Крылатые хищники начали ложную атаку, после которой могла последовать и действительная. «Выклюют глаза», — подумал Василий. Он уже немного отдохнул и с великим усилием встал левой ногой на узенькой каменной тесьме, а затем правой ногой, прижимаясь к скале спиной, распластанными руками и левым виском. Он уговаривал себя мысленно, что это мальчишество — двигаться дальше вперед, что это недопустимый азарт… и упрямо придвинул правую ногу к левой, а левая сама отодвинулась от правой, потянув Зырянова дальше и снова вверх.
Когда он прилег на левом плече мыса, за головообразной его верхушкой, уже в этот момент он не мог бы точно описать свой путь сюда, — так полно отдал ему все силы.
Над быстрым потоком за мысом на хорошо выбранном месте стояла палатка Зырянова. В ведре над костром варилось пшено (другой крупы у них не было) или чай. Лучше бы чай сейчас. Ребята сидели вокруг костра и с любопытством смотрели вверх, на появившуюся неожиданно голову начальника на скале. Сеня заслушался бригадира и мечтал.
Черемных рассказывал о легендарной чудо-голове на мысу. Он любил рассказывать легенды и верил в них. Василий с интересом прислушался. Оказывалось из слов Тихона Егоровича, что плечо скалы, где лежал Зырянов, было настоящим плечом и главовидная верхушка мыса была настоящей головой с бородой. Черемных рассказывал, будто бы мастера Чингисхана вырубили эту гигантскую скульптуру восемьсот лет назад…
Василий оглядел камень, пытаясь увидеть следы обработки, но они стерты были временем, должно быть. А может быть, время и было скульптором, начавшим свой труд задолго до Чингиса и продолжающим неустанно поныне?
— Ее видно с моря, с берега не видно, и вообще не каждый может ее увидеть, — говорил Тихон Егорович.
А Сеня насмешливо поддакнул:
— Только человек с воображением!
И вдруг оба увидели живую голову начальника наверху.
Сеня нашарил камень, не сводя глаз с Зырянова. Их взгляды встретились. Зырянов улыбнулся ему и повернулся спиной.
Сеня сгорел от этой обиды и немедленно поклялся, что камень полетит в лицо Зырянову, только покажет лицо. Зырянов не спешил и, пока спускался с утеса, ни разу не оглянулся.
Он вполне спокойно направился к костру, на ходу осмотрелся. Береговая площадка хороша была для намеченных работ. Оползневый завал здесь был меньше и в одном месте допускал проход. Горы тесно сошлись над быстрым ручьем. Василий сразу заметил, что правая сторона ущелья, выходящая мысом в озеро, отлично опилена потоком и похожа на косо подвешенную полосатую и несколько выцветшую азиатскую занавесь. Такое строение земной коры — круто падающими складками — благоприятствует накоплению и сбережению нефти в глубинах…
Полутораметровый водопад — тоже обнадеживающий признак.
Василий подошел к костру очень довольный, отдышавшийся. Ребята смотрели в огонь. Сеня продолжал сжимать килограммовый камушек. Василий с начальственным панибратством столкнул его с лучшего места, сказал:
— Пусти, — и взял хлеб.
Черемных поспешно сполоснул чашку и зачерпнул чаю из ведра.
Начальник набил рот хлебом и с наслаждением выпил полчашки.
— Ух, молодцы! — сказал, переведя дух, и снова откусил пол-ломтя и выпил. — Я только подумал, что надо перенести работу в этот район, а вы уже тут. Вот хорошо сообразили!
Тихон Егорович удивленно и вопросительно обратил взгляд к Сене. Сеня смотрел на Зырянова не отрываясь: «Он найдет свою нефть. А я… чего ищу?»
— Призадумалась раздевчоночка, — злорадно сказал Черемных.
— Ну, пошли! — сказал Василий Игнатьевич.
Все схватили лопаты и пошли за ним.
На поверхности Байкала у берега плавали радужные пятна, очень яркие, похожие на ископаемый перламутр. Капли нефти и пузырьки газа пробиваются сквозь толщу дна и вод, вырываясь из больших нефтехранилищ, устроенных природой под Байкалом.
Но Зырянов не думал подкапываться под Байкал с пятью довольно легкомысленными помощниками и одним кашеваром.
Для нефтяной разведки не обязательно сразу открыть место наибольшего скопления нефти — достаточно для начала выследить слои миграции, где нефть передвигалась к местам залегания, или материнские слои, где нефть зародилась.
Пласты под озером, несомненно, были те же, что и вокруг Байкала; озеро подмяло их в одном месте, возможно — нарушило связи между ними; но и разорванные и перевернутые — они все те же, не изменились. В каждом обломке можно узнать его происхождение и увидеть признаки всего слоя на всем протяжении пласта.
Василий рассчитывал, что из-за необычайной крутизны байкальского прогиба выходы поддонных слоев на поверхность или очень близко к поверхности могут оказаться на самом берегу озера. Чтобы вскрыть эти выходы, достаточно будет небольшого и неглубокого разреза. Сделать его можно колодцами-шурфами глубиною в несколько метров и канавой между ними в некоторых местах. С этой работой бригада Зырянова управится в пять-шесть недель.
