— Запел про своих богатырей, — сказал Сеня. — Он же тунгус. А Ваня — якут. Ты лучше выдумай про Ванина шамана.
— Ладно, выдумаю, когда заставляете, — сказал Женя. — Не поделили чистый религиозный дурман. Шаман отправлял посылки богам на этом дурмане, сколько я понимаю, молитвы там, подарки разные дорогие. Ну, молитвы полегче — улетают, а подарки шаман подбирает для бога.
— Какой дурман? Что-то ты выдумываешь с ходу, Джаз, — сказал Василий.
— Выдумываю, ты велел.
— Продолжай без разговоров!
— Василий Игнатьевич, не верьте тому, что я говорю! Дурман принадлежал раньше шаману Ванина рода. Другой шаман, чужого рода, отнял. Убил шамана Ванина рода, и уже никто не знал секрет. Но Ваня знает…
— Ты опять?! — грозно сказал Сеня.
— Русскому человеку трудно объяснить… — Женя замялся, подыскивая понятия, доступные, по его мнению, русскому человеку. — Шаман — хозяин религиозной почты.
— Что это за вещь? — заинтересовался Сеня.
— Старый якут хочет послать молитву с оплаченным ответом — идет к шаману, несет кусок шелка для упаковки и плату за пересылку: масло, сорат или другой сыр, мясо, шкурки.
— А зачем шелк? Чтобы молитвы в дороге не отсырели?
— Может быть. Об этом якут не знает. Якут лежит ничком, ничего не видит. Шаман шаманит, потом кричит: «Смотри!» Якут встает и видит, как улетела его молитва с оплаченным ответом.
— Улетела? Что же он видит?
— Он видит: мешок летит высоко — улетел совсем!
— Религиозное внушение, воображение. Ничего там не летит, — сказал Зырянов.
— Я видел, — сухо сказал Ваня.
— Ваня сказал якутам, что шаман нечестный служащий: отправил молитву без шелковой упаковки, а плату за ответ оставил себе, поэтому нет ответа.
— Ай да Ваня!
— Расскажи-ка подробнее, что Ваня видел, — попросил Зырянов.
Женя поговорил с Ваней по-якутски.
— Шаман набрал полный мешок воды из ямы около реки. Поднял мешок, посмотрел — не течет, совсем не капает из мешка. Утопил мешок с водой и перевернул кверху дном.
— Кверху дном?!.. — почему-то восхитился Зырянов.
— Долго держал под водой, шаманил — вода вылилась из мешка.
— Под водой вода вылилась? — перебил Сеня.
— Не мешай, — сказал Зырянов с интересом к рассказу.
— Вода вылилась, но мешок остался полный, и пустой сам вылез из воды.
— Полный, но пустой! — Андрей захохотал.
— Мешок выдувается из воды?.. Ваня, как называется река? — торопливо спросил Зырянов, оглянувшись на дальний гудок приближающегося поезда. — Это может быть выход нефтяного газа из кембрия. У твоего шамана есть вечный огонь?
— Есть вечная вода Эргежей, — сказал Ваня. — Вечного огня не видел.
— Шаман завязал мешок, отпустил — мешок улетел пустой, а видом полный, — закончил Женя.
— Природный газ легче воздуха? Сомнительное дело вообще, — разочарованно сказал Зырянов; его интересовали только тяжелые нефтяные газы. — Но шаман силен: придумал воздушный шар!..
— Что это? — спросил Ваня, и у Жени глаза оживились любопытством, а Сеня сказал:
— Ладно, я расскажу потом.
Со свистом подлетел поезд с запада. Бригада с Зыряновым во главе, прорывая толпу, атаковала лесенку вагона, и уже толпа поднимала их и проталкивала в дверь. Внезапно Сеня рванулся кверху, перескочил на буфер, спрыгнул между вагонов, нырнул и выскочил перед Николаем Ивановичем.
— Почтение землячку! Чуть-чуть не уехал без вас. Но вижу, батя сел, а вы не сумели. Я помогу! Батя в каком вагоне?
Николай Иванович показал на соседний и с туповатым недоумением всмотрелся в налетевшего Семена Тарутина. Сеня пробежал взглядом по составу и еще быстрее — по своим мыслям. Николай Иванович вовсе не собирался ехать, это очевидно…
— Гляди, эй!..
Поезд пошел. Сеня махнул рукой:
— Другой будет. А нам надо спасать Русское жило…
Николай Иванович глядел хмуро, настороженно и недоверчиво:
— Это мне сказано и дано, не тебе.
— На здоровье. Но я Тарутин или ты Тарутин?
— Ты Тарутин, — признал Николай Иванович.
— А тогда я, потомок Аникея и всех Агафангелов наследник, имею больше прав спасать!
Тут Николай Иванович усмехнулся:
— Ты от Аникея-мученика сородич, а я — от Льва Меншика началовож. А кто больше прав? Кто постоит за русских жильцов, кто себя не пожалеет. Ты около Зырянова… Ты знаешь, где он будет копать? Когда?
— Я-то знаю… Только сомнительно мне про указ. Может быть, устарел указ?.. Я про такие указы не слыхал.
— Устарели? Государевы указы?.. Многого еще не знаешь, мало слыхал. Я вам Сказку не всю сказал на Байкале…
Николай Иванович сторожко оглянулся. Сеня быстро увел его в буфет.
Там было битком набито, но Сеня шепнул буфетчику — и перед ним открылась дверь в крошечную каморку; он заметил ее, когда обходил станцийку.
Сеня раскрыл тетрадку, положил на стол.
— Сказывай про указы.
— Сие что будет?
— Писать буду Сказку.
— Пошто?
— По то, что сам велел: «Ты, Агафангелов Семен, вернись в Русское жило! Надо Сказку починить и продолжать!» Не помнишь?
— Чинить и продолжать… — пробормотал Николай Иванович. — А ты…
