«Наблюдателю с парохода кажется, что река течет по обширной горной стране», — вспоминала Лидия из Обручева. На самом деле это слабоволнистая плоскость, сплошь покрытая лесом, — если взобраться на одну из этих кажущихся гор. Ей так хотелось взобраться и увидеть!
Быть здесь, так далеко забраться — и все оставить неувиденным на всю жизнь?.. Невозможно!
В одном месте капитан показал Лидии редкость в Якутии — ключ. Хрустальная жилка билась на ложе из чистого льда.
— Когда же успел намерзнуть лед, да еще в таком количестве?
— Он не успел растаять, — сказал капитан, — это прошлогодний лед. Вернее — прошлых лет. Лед ни в одно лето не успевает растаять. Холодный ключ прикрывает его от солнца.
Капитан заметил дурное настроение пассажирки и старался развлечь ее. Однажды он постучался в ее каюту и пригласил Лидию подняться наверх. Лидия вышла.
Пароход входил в ущелье. Почти отвесные утесы поднимались метров на полтораста.
— Вы не боитесь револьверного выстрела? — спросил Алексей Лукич. — Маленький браунинг, пустяки.
Он выстрелил в воду. Почти немедленно со всех сторон поднялась стрельба. Лидия вздрогнула. Стреляли уже не из револьверов, а из ружей.
Выстрелы следовали быстро один за другим и сливались в оглушительные залпы. На палубах появились помощники капитана, успокаивавшие пассажиров. Стрелявших не видно было, и так же не видно было дыма, хотя откуда-то из-за скал начала стрелять легкая батарея, а вслед и вторая. Стреляли оба берега. Артиллерийские залпы сотрясали ущелье. Пароход напрягал все силы своей машины, чтобы уйти поскорее подальше отсюда. Сражение утихло так же внезапно, как началось.
— Наше эхо! — гордо сказал Алексей Лукич. — Стоствольное.
Члены экспедиции занимались разбором собранных образцов и ссорились. Зырянов тоже без конца развертывал бумажки и показывал доломиты с Полной. Все его образцы оказывались раздетыми: бумажки с указаниями места, где взят был образец, лежали ворохом, Таня наблюдала с негодованием, а Лидия — с тревогой.
— Товарищ Зырянов, — не выдержала Таня, — я просто не могу этого больше видеть! Мне жаль вас. Или вы относитесь с полным неуважением к геологии?
— О чем вы?
— Как вы обращаетесь с образцами! Вы все перепутаете. Смотрите, как тщательно Бернард Егорович завертывает каждый образец и не выпускает из рук этикетку, пока не завернет. Все образцы у него лежат на своих этикетках.
— Я уверен, что у Зырянова давно все перепутано, — сказал Сережа. — Но для него это не имеет значения…
Зырянов живо повернулся:
— Хотите попробовать? Перепутайте все образцы. Я не боюсь. Только сделайте на камнях пометки для себя, чтобы вы-то сами не запутались.
— И вы, конечно, обратно приведете их в порядок? — сказал Сергей насмешливо и сразу принялся за работу.
— Не надо, вы все перепутаете! — закричала Таня. — Не позволяйте ему!.. Остановитесь! Довольно!
Зырянов, не задумываясь, определил раздетые образцы. Таня держала этикетки в руках.
— Ни одной ошибки!
— Не верю! — вскричал Сергей. — Покажите!
Он проверил свои знаки на камнях и на бумажках и молча торопливо стал раздевать другие образцы подряд. Таня тревожно следила за ним.
— Готово! — воскликнул Сережа, будто играя в фантики.
Минералы лежали кучей. Зырянов стал брать обломки один за другим и быстро описывать их, указывая, откуда взят образец, остро вглядываясь. Таня едва успевала находить нужную этикетку.
— Все благополучно? — спросил Василий победоносно. Он мог допустить ошибку только у них в нумерации образцов, но никак не у себя в памяти.
О зыряновских образцах нескончаемо спорили и обращались за разрешением споров не к Порожину и Небелю, а к Цветаевой. Лидия сказала, что химический анализ вынесет окончательный приговор зыряновским доломитам, а пока спорить не о чем.
— Они спорят, потому что им холодно, — объяснила Таня.
Геологи начали спорить с утра, чтобы не сразу вылезать из постелей. Они спорили и в то утро, когда пароход подошел к Усть-Куту. Их можно было бы услышать на палубах, но там тоже спорили и кричали: «Обман!»
Пароход стоял. В каютах никто не интересовался этим. Геологи кричали друг на друга, пока не пришел к ним помощник капитана и не предложил срочно вылезть из постелей, так как «Якут» через полчаса пойдет вниз.
На палубах кричали: «Обман!» На сходнях толкались и страшно ругались. Лидия, втянутая толпой, старалась не оказывать ни малейшего сопротивления потоку, подчинялась внезапным его броскам и с некоторым запоздалым страхом думала об этой грозной толпе, в которой она прожила такое долгое время. Десять минут назад это был такой веселый народ, готовый обшутить любую неприятность. Никто бы не догадался…
Кто бы мог предугадать эти беспощадные лица мужчин и необыкновенно злые лица женщин? Все они попали в ловушку и винили того, кто предвидел и не предупредил их честно. Теперь им была «крышка». Они не хотели «крышки». Потерянные женские голоса спрашивали:
— Господи! Да где же это мы?..
— До Смоленска далеко?..
И над всей ужаснувшейся толпой раздался трубный возглас веселого бородача, насмехающийся над «крышкой»:
— Организация убийственной картины!..
