Только с постоялого двора коварного Сигурда доносились голоса, даже громче, чем прежде. Слышался плеск воды, словно кто-то пытался выловить русалку.
Так ему и надо.
Я прижала дождевой хворост к груди и направилась за Аароном и Дамианом к лестнице, ведущей обратно на маяк и в мир людей. Как и спуск, обратный путь тоже показался неожиданно приятным. Мы будто вынырнули из преисподней на свет. Или пробудились от глубокого сна. Неужели я действительно сегодня возвращалась в царство ведьм, сражалась с русалкой и говорила о порошке из крабовых клешней со странной старухой?! С каждым шагом эти события казались всё более призрачными.
Однако ножны с клинками покачивались у меня за спиной. И когда через несколько минут мы вышли на освещённую фонарями улицу, я взглянула на свёрток, который держала в руках. Дождевая поросль. Нет никаких сомнений. Настоящий дождевой хворост с моей родины.
А вот то, что показалось мне газетой, скорее всего, было плакатом. О да – явно потрескавшийся, пожелтевший плакат из особых водорослей. За долгие годы чернила на нём выцвели.
У меня перехватило дыхание.
Лицо девочки, которую разыскивали, всё ещё можно было разглядеть. Однажды она совершила ошибку, за которую ей предстояло расплачиваться.
На изображении ей было лет двенадцать, платье с оборками и диадема на голове. Локоны мягкими волнами рассыпались по плечам, и смотрела она вызывающе.
Впервые я порадовалась, что королевские художники всегда изображали членов нашей семьи красивее, чем мы были на самом деле. На эту красотку в бальном платье я была не слишком похожа. Может, только глаза одинаковые.
Да только текст под фотографией заставил меня забыть о спокойствии. Моя мать обещала огромное вознаграждение тому, кто приведёт к ней седьмую принцессу. Или принесёт её голову.
Доставить живой или мёртвой.
Королеву такие мелочи не волновали.
К горлу подступил ком, и на глаза навернулись слёзы. Ну да, так и должно было случиться. Её величество Правительница глубин – моя мать! – приговорила меня к смерти. За мою голову назначили награду. Как я и подозревала. И всё же было обидно прочитать слова, написанные на этом плакате. Они задели меня гораздо сильнее, чем я думала.
Доставить живой или мёртвой. Мёртвой или…
– Ну, до завтра, – сказал Аарон, когда мы дошли до угла улицы, где собирались расстаться. Мальчики ночевали в своём плавучем котле, стоящем на якоре где-то на мелководье. Мне же предстояло вернуться в общежитие. И найти носовой платок…
Я подавила всхлип, но Аарон что-то заметил.
– Эй, ты что? – спросил он. – Всё в порядке? Тяжело пришлось? Столько воспоминаний навалилось.
– Да… нет, не знаю, – сбивчиво ответила я, растерянно моргая. О чём я думала, возвращаясь в мир ведьм… Ничего не изменилось, совсем ничего. – Я беспокоюсь из-за драконов, – выговорила я. – Увидимся завтра на пляже, как договорились. Спокойной ночи.
– Мы справимся. Избавим город от чудовищ! – попытался утешить меня Дамиан.
Но я уже спешила прочь в темноту.
В ту ночь Андреас не ложился спать целую вечность. До самой полуночи он патрулировал коридор с интервалом в пять минут, словно Фиона, Луиза и я были опасными преступницами, которые в любой момент могут ограбить банк или, что ещё хуже, без разрешения принять у себя парней! Это было совершенно нелепо и ужасно раздражало. И к тому же мешало мне действовать.
Но настал момент (я уже боялась, что так будет продолжаться до рассвета), и глаза у Андреаса начали слипаться! Во всяком случае, около четырёх часов утра его шаркающие шаги сменились не менее назойливым храпом, который разносился по всей квартире из гостиной.
Теперь я осмелилась вытащить Бо из-под кровати и пробраться наружу. Всю дорогу до пляжа малыш плавал кругами от радости и толкал прозрачные стены миски-аквариума. Я же, занявшись для разнообразия чем-то привычным, без грозовых драконов и странных колдунов, вздохнула с облегчением. После недавних волнений мне как никогда нужны были море и ветер, чтобы освежиться и прийти в себя.
Ночь была тёмной и мрачной.
Новолуние.
Не открывая глаз, я постояла в прибое, слушая вечный взлёт и падение миров. Прилив начался несколько часов назад, скоро утро. Но я совсем не чувствовала усталости. Меня преследовали те же слова, что и накануне вечером: доставить живой или мёртвой. Мёртвой или живой.
Дома я сразу же завернула дождевой хворост в брошюру из супермаркета, а плакат сожгла в раковине. Не хватало ещё, чтобы Аарон или Дамиан увидели портрет и узнали меня! Жаль, что пламя не стёрло и мои воспоминания об этом.
Я тихо вздохнула. Нет, надо взять себя в руки.
Я понимала, что давно стала изгоем, предательницей, объявленной в розыск. Что же меня так задело? Неужели в глубине души я надеялась, что ошибаюсь и мать не захочет отдать меня палачу? Какой идиотизм!
Ну вот, опять разболелась голова. Проклятие!
Медленно опустившись на корточки, я вкопала стеклянную миску в мокрый песок, чтобы следующая волна унесла с собой Бо в морские просторы.
