Волк застигнут врасплох. Пусть он загнан в тупик, Пусть убьют – но пощады просить не привык. Он взрывает когтями песок под собой. Пусть попал в западню – но бросается в бой! © Альфред Виктор де Виньи "Смерть волка"
========== Мёртвые изнутри ==========
Когда пала Ледяная Стена, и началось великое сражение, Джон уже даже не надеялся на то, что однажды он сможет вернуться обратно домой. Выжить – было великим подарком судьбы, который, увы, должен был достаться далеко не каждому.
Сноу не боялся смерти, только не после того, как собственные братья омыли свои клинки его кровью – кровью своего Лорда-командующего. И раны на груди, которые уже никогда не заживут, не позволяли ему об этом забыть. Но теперь война подошла к концу. Король Ночи пал от руки бастарда, того, кого ещё несколько лет назад Лорды и знать, считали лишь грязью под своими ногами. Сейчас же Джон стал не только Королём всего Севера, но и спасителем Семи Королевств Вестероса. Мертвецы исчезли вместе с павшими в бою Белыми Ходоками, но никто не мог знать, вернутся ли они однажды вновь. И если да, то Сноу надеялся лишь на то, что в следующий раз – это произойдёт уже не на его веку.
На смену долгой Зиме пришло тёплое Лето, а Джон Сноу, вопреки своим ожиданиям, всё же смог вернуться назад. Домой. В Винтерфелл. Он выжил, но едва ли действительно ощущал себя живым. И лишь размеренно бьющееся в груди сердце напоминало о том, что бастард – ещё не мертвец.
Долгожданное солнце, наконец, взошло на востоке, разрушая многолетнюю тьму. Теперь всем было пора учиться жить заново, ведь долгие годы войны разрушили слишком много жизней и нарушили привычный уклад вещей. Но теперь, когда Дейнерис Таргариен заняла тот самый Железный Трон, о котором так долго мечтал её брат, а после и она сама, Джону лишь оставалось уйти в тень драконьей принцессы, при этом, стиснув зубы, продолжая молчать о том, что ему рассказал Бран, называющий себя Трёхглазым Вороном.
Сноу никогда не грезил властью. Он не хотел её ни когда стал Лордом-командующим Ночного Дозора, ни когда Лорды Севера провозгласили его своим Королём. Не нужен был Джону и Железный Трон. Именно поэтому он молил младшего брата молчать. Именно поэтому эту тайну они оба заберут с собой в могилу. Он – не Таргариен. Он – Старк. Был им всегда и останется до конца своих дней. Волк не может стать драконом, не может отрастить себе ещё две головы. А Джон даже не станет пытаться.
И вот сейчас, восседая в своих покоях, наблюдая за языками пламени в полыхающем камине, парень даже не услышал тихих шагов, раздавшихся позади. Или же просто сделал вид, надеясь, что незваный гость уйдёт. Но он остался, на самом деле оказываясь ею.
Санса неуверенно переступила с ноги на ногу, при этом скользя кончиком языка по пересохшим и изрядно потрескавшимся губам. Они практически не разговаривали с Джоном с его самого возвращения обратно домой, а сухие приветствия и дежурные фразы едва ли значили хоть что-то. Да, брат сдержал данное им слово и вернулся обратно живым, но вот только Старк больше не видела в этом тихом и мрачном мужчине того, кем он был не в столь далёком прошлом. В этом человеке от Джона осталась лишь жалкая тень, которая исчезала так же быстро, как и восходящее на горизонте солнце. Тени не могут жить при свете: он уничтожает их изнутри. А Сноу, хоть и вернулся живым снаружи, все же был абсолютно мёртвым внутри.
– Джон?
Брат не шелохнулся. Не удосужился даже обернуться, но Санса знала, что сейчас парень внимательно её слушает, прислушиваясь к знакомому мелодичному голосу, что на доли секунды, но всё же возвращал его обратно в прошлое, позволяя почувствовать себя вновь живым. Сноу всё ещё помнил, как дивно сестра пела раньше, как звонок был её голосок, и он отдал бы многое, чтобы услышать это снова, хотя бы ещё один непродолжительный раз. Но едва ли у бастарда действительно хватит мужества, чтобы просить девушку спеть для него, ведь Санса уже давно перестала напевать знакомые с детства мелодии. Её такое же израненное сердце, как и у него самого, не позволяло девушке этого делать. Они больше не дети. Теперь они те, кто испытал на себе все горести этой слишком жестокой жизни. И в ней совсем не осталось места для тех глупых песен о любви и доблестных рыцарях, которые так любила юная Леди в прошлом.
– Ты не был на ужине, – строго, словно осуждая, проговорила Санса, хотя в её голосе, слышались предательские нотки волнения.
– Я не голоден, – сухо ответил Джон, моля всех Богов о том, чтобы сестра ушла. Оставила его одного.
Но девушка так и продолжала стоять позади, сверля его затылок задумчивым взглядом и недовольно поджимая пухлые, цвета спелой вишни губы.
Сноу же с усмешкой осознал, какой глупостью было просить у Богов хоть что-то, ведь они уже очень давно отвернулись от его семьи. Они сделали это ещё в тот день, когда мальчишка Баратеон Ланнистер, приказал казнить Эддарда Старка, заставляя его дочерей на это смотреть. И если Боги допустили такое, то едва ли можно было надеяться на их милосердие теперь.
Раздражённо вздохнув, Санса шагнула вперёд, обходя стул, на котором сидел её брат, и, замирая прямо перед ним, вынуждая бастарда вскинуть голову и посмотреть ей прямо в глаза.
