— Могла, но ведь не оставила, — Дима наконец соизволил поднять на меня свои пьяные глаза, и я сразу же поспешила перевести на него свой отчаянный взгляд. — Почему, Пелагея? — снова этот волнительный зрительный контакт и уже привычные мурашки по всему телу. И что мне тебе ответить, Дима? Как можно ответить на вопросы, на которые не знаешь ответа? Врать? Никакого смысла в этом не будет, ты ведь меня раскусишь.
— Приехали, — неожиданно прервал нас водитель, и я спешно полезла в свою сумочку в поисках небольшого кошелька.
— Спасибо, сдачи не надо. До свидания, — не успела я достать свой кошелёк, как Дима, уже расплатившись с таксистом, вышел из машины. Не задавая никаких глупых вопросов, я также попрощалась с мужчиной и поспешила к Билану, который уже стоял на улице в пару метрах от машины и нервно курил сигарету.
Неожиданно.
— С каких пор ты снова куришь? — с неким сожалением посмотрев на Диму, я почувствовала, как тяжёлый ком подкатил к горлу, а веки вмиг отчего-то стали тяжёлыми. Билан нагло проигнорировал мой вопрос, заставляя меня ещё больше злиться.
Машина, которая привезла нас буквально минуту назад, уже выезжала с пустого двора, оставляя нас с Димой только вдвоём. Мой двор был очень тихим и спокойным, поэтому в данный момент на улице не было ни одной живой души, кроме нас. Лишь где-то вдалеке виднелись фигуры людей, идущих в сторону соседних домов или остановки. На часах почти одиннадцать часов вечера, и на улице уже достаточно темно и прохладно. Я с интересом разглядывала Диму, который стоял в нескольких шагах от меня и докуривал сигарету. Было так непривычно смотреть на него в таком состоянии.
— Я думала, ты давно завязал с этой вредной привычкой, — мой уже безразличный и холодный тон показался мне слегка грубым, но добавлять что-то ещё и изображать фальшивую улыбку на своём лице я не стала. С каких пор ему можно показывать свой стойкий характер, а мне нельзя?
— За год многое изменилось, если ты не заметила. Например, я вновь начал курить, — он покрутил сигаретой прямо перед моим носом, отчего я моментально одарила его недовольным взглядом. Билан, ты, кажется, перегибаешь палку. Вот идиот. Он же знает, как я не переношу запах сигарет, меня от него тошнить начинает. Я уже хотела высказать Диме пару ласковых слов, но тут же вспомнила фрагмент нашего недавнего разговора в первый съёмочный день «слепых прослушиваний».
[…]
— Уходи, Дима, — я прошептала эту фразу очень тихо, тем самым предупреждая, что мои силы почти на исходе. Понимая, что Билан не собирается отступать, я тяжело вздохнула и прикрыла глаза. Господи, пожалуйста, заставь его уйти. Мне сейчас просто хотелось плакать, сильно плакать. Но я не могу показать ему свою боль. Просто не могу. Неожиданно почувствовав, как мою кожу ещё сильнее обожгло дыхание Димы, я моментально поняла, что он собирается сделать, поэтому всё-таки собравшись с мыслями, я уверенна распахнула глаза и нервно выдохнула. Прости, Димочка, ты сам не захотел уходить. — Ты совершенно ничего не знаешь ни обо мне, ни о моей жизни, а уже делаешь какие-то выводы по поводу моих чувств. А не думал ли ты, Дима, что за этот год очень многое изменилось? Например, у меня появилось кольцо на безымянном пальце правой руки, если ты, конечно, не заметил, — я демонстративно показала обручальное колечко на своём безымянном пальце, внимательно наблюдая за реакцией певца. Ему больно. Очень больно. — И может быть, для тебя это будет великим открытием, но я безумно люблю своего мужа и ещё ни разу не пожалела о том, что вышла за него замуж и подарила ему замечательную дочь. Ах, да, кажется, когда-то я обещала тебе родить детей, да? Ну, извини, — в каждом слове отдавался лёгкий привкус фальши и наигранности, но я искренне верю, что Дима этого не заметил. Я с издевкой похлопала его по крепкому плечу, чувствуя, как его напрягло моё прикосновение. — Не получилось, — прости меня. Прости, пожалуйста, за эти грязные слова. Но я правда не могу поступить иначе.
[…]
От этого воспоминания меня аж передёрнуло изнутри. Сказанные мною слова в тот момент были настолько ужасны, что сейчас мне хотелось провалиться под землю. И почему я чувствую вину перед этим человеком, который… Хотя нет, не скрывай, Пелагея Сергеевна, ты прекрасно знаешь, почему чувствуешь вину. Потому что год назад ты поступила неправильно.
[…]
С психом закрыв за собой дверь, я оттолкнута от себя Билана, которого тащила по лестнице на своих хрупких плечах до нужного этажа, и с облегчением выдохнула. Господи, почему именно сегодня сломался лифт? Это было не очень-то и просто, скажу я вам. Мы поднимались минут пятнадцать, если не больше. Половина времени ушло на бесконечные попытки певца дойти самому, после которых я кое-как поднимала его с грязного пола. И вот кто меня просил вести его к себе? Нельзя было в гостинице на одну ночь пристроить?
