- Воспитанные волками, - пошутил я, качая головой, пока смотрел вниз, развлекаясь больше, чем кто-либо другой.
В конце концов, мадам Трюк, казалось, заполучила контроль над командами, ее желтые глаза «полыхали», когда она призывала к спокойствию.
- Есть простой способ решить этот вопрос! Поттер, Квирк, подойдите сюда. – Она подняла снитч с земли, выбивая такт ногой, пока оба ловца не оказались прямо перед ней. – Мисс Квирк, протяните свою руку, пожалуйста.
Орла сделала так, как ей сказали, выгнув бровь, когда судья бросила снитч на ее ладонь.
Ничего не произошло. Сердцебиение Гермионы увеличило темп, ускорившись от надежды и волнения.
- Теперь дайте мне свою, мистер Поттер, пожалуйста.
Гарри усмехнулся. Он протянул руку, уже зная, что вот-вот произойдет. Когда снитч начал опускаться, мир, казалось, затаил дыхание, ожидание и небольшой страх смешались вместе.
Через секунду, что снитч коснулся кожи Гарри, красивый золотистый шар отреагировал, развернув свои крылья, мягко затрепетав в руках ловца-победителя.
Последовал очередной миг тишины, а потом…
Симфония криков и аплодисментов разнеслась по стадиону, когда каждый гриффиндорец, будь то человек или вампир, радовался нашей победе.
Я с трудом разобрал слова Эммета в этом бешеном гомоне, когда его голос эхом разнесся над полем: - ГРИФФИНДОР ВЫИГРЫВАЕТ С ПРЕИМУЩЕСТВОМ В ДВЕСТИ ДВАДЦАТЬ ОЧКОВ! ДВЕСТИ ВОСЕМЬДЕСЯТ У ГРИФФИНДОРА; ШЕСТЬДЕСЯТ У КОГТЕВРАНА!
Я действительно чувствовал себя подростком, когда снова был заключен Симусом и Дином в одно из мужских объятий. Я постарался быть не слишком грубым, когда вернул им дружеские похлопывания по спине.
- Мы выиграли, приятель! Мы победили! – воскликнул Симус в эйфории. – Убедись, что подаришь этой девушке свой лучший поцелуй от нас двоих, хорошо?
Я громко засмеялся: - Я не забуду.
В то время пока Розали обнимала Гермиону, Элис вскарабкалась на плечи Джасперу, вскинув руки вверх, после того как указала пальцем на студентов с противоположной стороны стадиона.
- ВЫ НЕ СПОЕТЕ – ВЫ НЕ СПОЕТЕ – ВЫ НЕ СПОЕТЕ БОЛЬШЕ! БОЛЬШЕ! – После этого она изменила текст своей песни на «можем мы играть каждую неделю?». – МОЖЕМ МЫ ИГРАТЬ – МОЖЕМ МЫ ИГРАТЬ… (3)
Это продолжалось, пока мы были на стадионе. Моя темноволосая сестра, которая теперь выглядела как фанатичный поклонник квиддича, отказалась слезть с плеч мужа.
Как я могу спуститься, – спросила она у меня, все еще напевая, - когда существует так много разных песен, что мне осталось спеть? Я даже еще не добралась до «Мы устанавливаем правила, и мы знаем, что мы делаем».
Я закатил глаза на это, прежде чем пошел вперед. Каждая моя мысль сейчас была сосредоточена на замечательной, удивительной, завораживающей, впечатляющей, славной, красивой (список был бесконечным) девушке, направлявшейся теперь в раздевалку.
Я пролетел по внешней стороне стадиона, как пуля, остановившись, когда добрался до двери, что я искал. Вместо того чтобы войти, я прислонился к стене и стал ждать.
Пение было слышно и здесь, наряду с веселым смехом и аплодисментами. Я различил голос Беллы среди числа других. Я улыбнулся еще шире, когда ее счастье добавилось к моему.
Через пять минут команда Гриффиндора вышла наружу, Белла была с ними. Я подхватил ее, когда она подбежала ко мне, ее окровавленные губы растянулись в огромной улыбке, которая коснулась ее глаз.
- Это было очень интересно, - промурлыкал я ей на ушко. Я почувствовал, что ее щеки заалели, прежде чем она отстранилась.
- Почему?
- Потому что у тебя, кажется, есть альтер-эго, когда ты там, на поле. Милая и справедливая в одну минуту, а в следующую – огненная сирена, которая ослепляет людей, превращая их в идиотов! Бедный Закари. У него даже не было шанса, да?
Теперь она действительно покраснела, ее щеки были красные, как клубника.
- Что я могу сказать? – Пожала она плечами, пытаясь уменьшить свое смущение. – Мне нравится побеждать.
- И ты сделала это беззастенчиво, - улыбнулся я и прижал ее к твердой стене, задевая ее губы своими.
Хотя кровь свернулась отчасти, находились места, где она была еще свежа. Без крови дракона, мой рот был бы уже наполнен жгучим ядом. Но сейчас это было лишь прохладно и безболезненно, так что ничего не препятствовало моему языку прикоснуться к ее ране и попробовать небеса – вообще ничто не мешало целовать ее, нежно посасывать, в то время как мои руки забрались под подол рубашки Беллы.
Мне не нужно было беспокоиться о ее товарищах по команде. Они уже ушли, чтобы присоединиться к остальным гриффиндорцам.
Белла постанывала от удовольствия, ее руки изучали мое тело, как это делали мои с ее. Я вздрогнул от удовольствия, когда ее кровь коснулась моего языка. Это был экстаз. Еще не было такого поцелуя, что превзошел бы этот!
Кровь, казалось, подпитывала мою похоть, но я точно не знал, какой она была. Я не сопротивлялся этому, однако. Не было похоже, что Белла сейчас в опасности. Я поцеловал ее сильнее, удостоверившись, что не задену ее губы своими зубами.
Еще, - сказала мне Белла, пропуская руки сквозь мои волосы.
