И с моих пальцев слетели уже знакомые чары, окутавшие плотным облаком месивших друг друга мужиков. А после поспешила к выходу, не дожидаясь, когда заклятие подействует. В мою спину после секундного затишья полетели новые вздохи и стоны. Правда, не болезненные, а сладострастные.
– Ну ты даешь! – восхищенно выдохнул Мор, о котором я успела забыть – настолько тихо он себя вел до сего момента. – Тесса, ты истинная ведьма! Мне даже жаль этих бедолаг. Страшно представить, что с ними будет, когда чары развеются.
– Так им и надо, – мстительно отозвалась я. – Нечего людей грабить.
Во дворе Шейн деловито поливал Маркуса колодезной водой из ведра. Инквизитор что-то невнятно бурчал, но просыпаться наотрез отказывался.
– Бесполезно. – Шейн фыркнул и недовольно покачал головой. – Придется ждать, пока проспится.
– В таком случае предлагаю угнать карету, – проговорила я. – Надо бы уматывать отсюда поскорее. Мое заклятие недолго продержится.
– Заклятие? – Шейн внимательно посмотрел на меня. – Ты опять применила магию?
– Ага! – Я радостно кивнула. – И нам лучше быть подальше отсюда, когда эти верзилы очнутся.
Шейн быстро взбежал на крыльцо. Приоткрыл дверь и с любопытством заглянул внутрь, после чего изумленно присвистнул и шустро отпрыгнул, передернувшись.
– Однако, – протянул с плохо скрытым восхищением. – Тесса, ты меня приятно удивляешь.
Я польщенно приосанилась. Приятно слышать похвалу. Особенно из уст полудемона.
– И ты права, нам надо уматывать, – продолжил Шейн. – Если бы кто-нибудь со мной такое сотворил, то я бы… Ух, даже не знаю, что сделал бы. Нашел бы, убил, оживил, снова убил. – Он вздохнул и мечтательно протянул: – Причем убивал бы так долго, так мучительно…
– Эй, вы че тут делаете? – вдруг раздалось громкое, и Шейн замолчал, мгновенно обернувшись.
Из старенького рассохшегося сарая, стоявшего неподалеку, выглядывала Берта. Хозяйка постоялого двора смотрела на нас с таким удивлением, что даже будь у меня хоть малейшие сомнения по поводу ее участия в опаивании случайных путников дурман-травою, то они тут же бы развеялись.
Эта сволочь точно заодно с Теном и его товарищами. Полагаю, те неплохо ей платят за участие в ограблениях.
– На ловца и зверь бежит, – пробормотал Шейн предвкушающим тоном.
– Вы че, вино не стали пить? – продолжала недоумевать Берта, не понимая, что тем самым выдает себя с головой. – Отличное же вино! Сама готовила…
– И отвар дурман-травы сама добавляла? – поинтересовался Шейн, скользнув к ней ближе.
Берта широко распахнула глаза. Приглушенно выругалась и вдруг завопила во все горло:
– Тен! Сюда! Быстро!
– О, поверь, твоему дружку не до тебя, – с милейшей улыбкой сообщил ей Шейн. – Он сейчас немного занят. Познает все прелести настоящей крепкой мужской дружбы.
– Че? – привычно брякнула Берта. – Сдурела, что ли, пигалица? Да щас как он выйдет – так ты ляжешь. Причем под него же, – мерзко захихикала от собственной скабрезной шутки.
Шейн глубоко вздохнул. Посмотрел на меня и ласково попросил:
– Тесса, отвернись, пожалуйста. На минуточку.
– Ты только не убивай ее, – встревоженно проговорила я. – Нам не нужны проблемы.
– Да за кого ты меня принимаешь? – фальшиво возмутился Шейн и ядовито добавил: – Я так грубо не работаю. И потом, у меня тоже фантазия есть.
Я пожала плечами, но спорить не стала. Послушно развернулась, уставившись на стену постоялого двора.
Тотчас же позади меня раздался не крик, о нет, а какой-то нечеловеческий визг, от которого кровь заледенела в жилах. Сразу после этого послышался звук падения чего-то тяжелого.
– Можешь оборачиваться, – любезно разрешил мне Шейн.
Я развернулась и совершенно не удивилась, когда увидела, что Берта лежит на земле, видимо, потеряв сознание.
– И что ты ей показал? – полюбопытствовала. – Паука?
– Нет, на мне же твое заклятие трансфигурации, – ответил Шейн. – Просто на какой-то миг Берте почудилось, что она гниет заживо. Вот у нее нервишки-то и не выдержали.
Я уважительно кивнула. Да, Шейн прав. Не приведи небо такому почудиться. И впрямь в обморок упадешь, если вообще на месте от разрыва сердца не умрешь.
– Пусть подольше проваляется, – добавил Шейн, стряхнул с пальцев чары, и заворочавшаяся было на земле Берта вновь обмякла. После чего провозгласил: – Ладно, а теперь карета!
С этими словами Шейн, засучив рукава платья, с самым решительным видом отправился к конюшне, находящейся чуть поодаль от постоялого двора. Ветер, дувший с той стороны, приносил с собой крепкий запах навоза и порой тонкое ржание лошадей.
Я по вполне понятным причинам за ним не последовала. Все равно помочь ему не сумею, потому как имею крайне смутное представление о том, как запрягают лошадей.
Едва только за Шейном захлопнулась дверь постройки, как Маркус, который все это время провел сидя, тяжело привалившись спиной к каменной кладке колодца, пошевелился. Негромко застонал, мотнув мокрой головой.
