Полковник Исчун только и мог, что развести руками.
– Ей свободу предлагают, а она о чём думает? Давай с делами закончим сначала. Вот когда закончим, тогда я отвечу на все твои вопросы, если они у тебя останутся.
– Договорились!
Не в силах радостной улыбки, Маша взяла бумажку с ручкой, и тут же приняв сидячее положение, стала читать. Минутой спустя раздался донельзя удивлённый голос:
– В разведку? Я? Вы это серьёзно?
– А почему бы и нет? Ты нам подходишь. Пройдёшь курсы…хотя нет, – Исчун почесал затылок, – пожалуй, это излишне. Обучим кое-каким мелочам. Получишь звание лейтенанта. И вперёд. Только работать будешь строго за рубежом. Можешь выбирать любую страну, которая тебя понравится. А когда приедешь туда, сможешь сделать всё, что только захочешь. Мы тебе мешать не будем.
– С одним условием!
– Здесь я выставляю условия!
Маша подняла взгляд на Исчуна, и свела большой и указательный палец вместе.
– Что это ещё за ругательство? – Исчун нахмурился, заметив жест Маши.
– У меня маленькое условие.
– Никаких условий!
– Тогда маленькая просьба!
– Я её выслушаю, но обещать ничего не могу.
– Договорились. – Не выпуская из рук бумажку с ручкой, Маша поднялась и устремила на Исчуна испытывающий взгляд. – Андрей знает о вашем предложении?
Исчун отрицательно затряс головой.
– И лучше если не узнает. Можешь сказать, скажем…через месяц. Он слишком много пережил за сегодня. Не стоит его травмировать ещё больше.
Маша широко заулыбалась.
– Тогда всё просто. Вы приводите сюда Андрея, священника, парочку свидетелей…и мы договорились.
– В камеру? – растерялся Исчун. – Ты хочешь венчаться в тюремной камере?
– Если не брать в расчёт некоторых мелочей, это место не хуже любого другого. Так что?
– Идёт. Подписывай. – Исчун кивнул на листок и тут же предостерёг. – Помни. Этот документ имеет юридическую силу. После того как ты его подпишешь, ты станешь частью внешней разведки и обязана будешь выполнять все приказы. Слова «не хочу» или «не могу» будут расцениваться как предательство со всеми вытекающими последствиями.
– Держите! – Маша быстро поставила подпись внизу документа и сразу же передала его в руки Исчуна. – Теперь ваша очередь выполнять обещание.
– Ещё до полуночи все они будут здесь! – не скрывая довольного вида, Исчун спрятал документ в кармане и покинул камеру.
Оставшись одна, Маша негромко пробормотала:
– Сейчас проверим какая у него любовь…
До последней минуты, Маша просто не верила, что Малышев придёт. Однако она ошиблась. Маша встретила его приход стоя. Всем своим видом она пыталась показать холодное равнодушие, хотя внутри у неё всё бурлило в предвкушение предстоящего разговора.
Он вошёл, прикрыл за собой дверь. А потом устремил на неё долгий взгляд и с нежностью произнёс:
– Я люблю тебя и никогда не оставлю!
– Значит, ты согласен жениться на мне? – уточнила Маша.
– Жениться? – Малышев растерялся. – Когда? Прямо сейчас?
У Маши появилось печальное лицо.
– Ты снова соврал…
– Я спросил. Просто спросил. Могу я задать вопрос?
– Можешь. Ответ утвердительный. Так как?
– Я согласен!
– Я тоже согласна!
– Кто бы сомневался? – пробормотал под нос Малышев. И уже громче добавил. – Ты разговаривала с шефом. Что он тебе сказал?
– Пообещал помочь со свадьбой. Привести священника и свидетелей.
Услышав эти слова, Малышев вышел, оставив дверь камеры открытой. Спустя минуту, до Маши донёсся гневный голос отца Матвея.
– Перед Господом ответишь за свои деяния, Ирод!
Спустя минуту, в камеру гуськом вошли Малышев, отец Матвей, полковник Исчун и ещё один, незнакомый Маше человек. Не дожидаясь слов, Маша взяла за руку Малышева и встала вместе с ним перед священнослужителя. У того на лице появилось лёгкое удивление, которое тут же сменилось досадой.
– Место Бесовское! Одеты как безбожники. Не могу я вас венчать. Не могу, – отец Матвей отрицательно затряс головой.
И тут в камере раздался печальный голос Маши:
– Батюшка, неужто, дитя придётся в грехе зачать?
Малышев неожиданно для самого себя расхохотался. Однако увидев осуждающий взгляд отца Матвея, быстро захлопнул рот.
– Не возьму грех на душу, – отец Матвей тяжело завздыхал, – так и быть, обвенчаю вас.
Церемония оказалась очень короткой и длилась меньше пяти минут. Ко всему прочему, отец Матвей старался не затягивать венчание. Всем своим видом он показывал, что хочет побыстрее покинуть это место. И он покинул его почти сразу же после того, как объявил их «мужем и женой». В то время когда новоиспечённые супруги соединили губы в поцелуе, отец Матвей в сопровождение сотрудника разведки, покинул камеру. Исчун собирался последовать за ними, но тут раздался счастливый голос Маши.
– Вы ведь позволите мне провести эту ночь с мужем? – прильнув к груди Малышева спросила у него Маша. – Утром я вернусь обратно. Обещаю.
– Чего? – Исчун раскрыл рот от изумления, но увидев, как она подмигивает, быстро кивнул головой. – Конечно. Только в девять утра быть как штык в полиции. Я распоряжусь, чтобы вас обоих пропустили.
Едва Исчун как Маша радостно взвизгнула и обвив руками шею Малышева, тихо спросила:
– Ты счастлив?
– Ещё не знаю!
