Широков Виктор Александрович
ЛОВИТВА
Прежде, чем закидывать удочку, нужно надеть на крючок приманку, какую угодно, судя по роду рыбы... Можешь ловить и без приманки, так как все равно ничего не поймаешь.
А. П. Чехов
В преддверии старого Нового года старший редактор отдела рекламных публикаций газеты "Макулатура и жизнь" Иван Сергеевич Крысин подводил очередные нерадостные итоги. Заканчивался високосный, будь он трижды неладен. И хотя лично для него год прошел без членовредительств и больших потерь (впрочем, и без больших приобретений), утрата отчима не в счет, Иван Сергеевич, как, наверное, и большинство из нас с вами, дражайший читатель, был все-таки рад распрощаться с недавним прошлым.
Надо заметить, что последние три дня Крысин провел в постели, то ли болея гриппом, то ли страдая черной хандрой, потому что жизнь шла не по писаному, денег хронически не хватало, и впереди была очередная полная неясность. Он смотрел телевизор, временами засыпая под натужно веселое бормотание людей в музыкальном полированном ящике, перечитывал Чехова, чьи творения не брал в руки лет тридцать-сорок, и перебирал в голове всякую всячину, в том числе и свои многолетние отношения с женщинами. Сколько же раз они, бедные, попадались на одну и ту же удочку! И порой без всякой приманки.
Жена его, горячо любимая Софья Петровна Мамочкина, почти месяц находилась в санатории. Тётка её Калерия Леонардовна выползала из его бывшего кабинета, превращенного сейчас в старушечью спальню, лишь в туалет и на кухню, также валяясь на продавленном диване и без конца слушая последние известия по всем телепрограммам да скрупулезно отслеживая, любимые "мыльные" сериалы.
Иван Сергеевич был полностью предоставлен самому себе, дочь и далеко продвинутый зять временно обиделись на него за слабую подготовку новогоднего празднества и скудные подарки, только многочисленные кошки да американский коккер-спаниель Фил грели душу, а то и почему-то постоянно зябнущие ноги, пристроившись поверх одеяла.
За время непонятной болезни Крысин оброс серо-бурой щетиной, неухоженные волосы на голове торчали в разные стороны, со лба широким клином врезалась в остатки когда-то модной прически коническая лысина, одним словом, владелец этих немыслимых красот, присовокупляя мутные глаза и обвислые щеки, не мог взглянуть на свое отражение в зеркале без отвращения. А совсем недавно, кстати, он был полон сил и энергии, надежд на будущее и порой зело ретив с прекрасным полом.
Ни с того ни с сего ему вспомнился яркий солнечный день, когда он, студент престижного вуза, вывалился после успешно сданного экзамена на улицу вместе с коллегой-поэтом Гришей Адамовичем и тут же рядом с шашлычной, которую сегодня давно снесли, разбив сквер, встретил стайку девиц, среди которых узрел землячку, то ли Риту, то ли Римму, которая, как оказалось, также была на очередной сессии. До этого он, сталкиваясь с ней в родном городе, и не помышлял ни о каком флирте. Но сегодня солнце и успешная сдача, экзамена подстегнули Ванюшу, к тому же приглашение Адамовича в гости вечером подразумевало приход с дамой, которой у Ивана в столичном городе, как на грех, не было.
Точеная фигурка Риточки-Риммочки в светлом, почти прозрачном платьице выше колен, стройные ножки в туфлях на высоком каблуке; магия лебединых рук, сражающихся с ветром, который норовил поднять скромное одеяние и наподобие парашюта понести владелицу оного на край света; беломраморные щеки, сегодня, видимо, от весеннего солнца пылающие жарким румянцем; черные смеющиеся глаза; сочные клубничные губы; дивное-дивное лицо богини в обрамлении жгуче-антрацитовых волос, волнисто ниспадающих на плечи, всё это женское великолепие вогнало в Ивана заряд неукротимой радости и беспричинного веселья.
Потом была условленная встреча в метро, поездка к Григорию, свечи, сухое вино, чтение своих и чужих стихов и далеко за полночь разъединение попарно (у Гриши, естественно, была своя подруга) по разным комнатам. Неожиданно охотно до этого принимавшая знаки внимания Рита-Римма дала Ивану отпор. Впрочем, отпор не был основательным, с криком, царапаньем, каким-то холодным упрямством, которое не раз парализовало нашего героя в аналогичных ситуациях. Отпор, казалось, ослабевал под яростным мужским нажимом. Надо сказать, алкоголь в сочетании с никотином (а Иван Сергеевич до сих пор не курит, кроме компанейского баловства) приводил Крысина как бы в сомнамбулическое состояние, когда он продолжал действовать достаточно разумно, хотя и непредсказуемо, совершенно не осознавая себя при этом и не помня потом о происшедшем в деталях.
