— Коля, такое впечатление, что ты что-то хочешь еще спросить.
Генерал оторвался от еды.
— Да. Ты, это самое, замуж-то вышла?
— Была один раз, муж умер уже много лет назад. В личном деле должно быть.
— Я специально не смотрел, типа неважно. — Генерал помолчал несколько секунд, — А я вот до сих пор не женился. Представляешь, ни разу.
— Что ж ты так?
Болотников нахмурился.
— Некогда было! А потом уже и не нужно.
Генерал продолжил трапезу. Вита, улыбнувшись, допила из бокала шампанское.
Бывшая балерина, а ныне пенсионерка Даша Лялина шла мимо Дворца культуры. Она остановилась у огромного окна. В балетном зале у станка занимались хореографией маленькие балерины. Педагог, высокая крепкая блондинка средних лет, показывала им балетные упражнения, девочки повторяли. Педагога звали Эльза, когда-то Даша с ней танцевала «Танец маленьких лебедей». Даша почему-то вспомнила, как они с Эльзой спорили — правильней ли было бы маленьких лебедей называть лебедятами. Даша стояла у окна и с грустью смотрела на девочек, с которыми занималась Эльза. Она часто здесь проходила и постоянно тут останавливалась. Когда-то она так же в семилетнем возрасте начинала свой путь в балете. Даша была одета в летнее длинное серое платье до щиколоток и в дешевые босоножки. Через плечо перекинута довольно объемная холщовая сумка. Выглядела Даша неважно — очень худая, бледная, под глазами синяки, не сильно длинные волосы зачесаны назад и связаны в пучок. На шее, посередине, прямо в ямочке между ключицами виднелся небольшой шрам. Впрочем, шрамов у нее было несколько — три на ногах и один на предплечье — последствия автокатастрофы. На незагорелом теле их было практически не видно. С виду ей можно было дать как 25 лет, так и все 35, — короче, было совершенно непонятно, сколько ей лет на самом деле. Даша стояла и смотрела в окно не меньше минуты. Наконец она отвернулась и неторопливо пошла дальше. Подойдя к автобусной остановке, она села на скамейку и зажмурилась, подставляя лицо майскому солнцу.
Примерно через час Даша шла по кладбищу по дорожке, посыпанной гравием. По-прежнему светило солнце, хотя было уже около шести вечера, и Даша щурилась, не глядя по сторонам. Даша свернула на тропинку, прошла мимо десятка могил и остановилась у могилы, где были похоронены ее любимые мужчины: отец, муж и сын. Отец умер больше 20 лет назад, а со смерти мужа и сына прошло меньше трех лет. Даша достала из сумки бутылку недорогого вина, налила себе в пластмассовый стаканчик, не торопясь принялась пить. Кто-то бесшумно подошел сзади и остановился у Даши за спиной. Женщина повернула голову, пошевелила носом, почувствовав знакомый запах.
— Духи все те же, «Амариж», — сказала она, достала из сумки второй стаканчик и налила в него вина. Женщина села рядом с Дашей и взяла стаканчик в руку. Это была Вита. В руке у нее был букетик цветов.
— Привет, Дарья.
— Здравствуй, мама.
— Давно не виделись. Не звонишь, не заходишь.
Даша пожала плечами.
— Новостей нет. Поговорить не о чем. И кстати, могла бы и сама зайти.
— Ну, вот я и пришла. Снова пьешь?
Даша слегка ударила стаканчиком по стаканчику матери.
— Чин-чин!
— Ага. Чик-чирик.
— Пью. А что? Единственное развлечение осталось.
Они молча выпили вино. Вита встала и положила букетик на могилу. Она снова села рядом с Дашей.
— Скука так жить. Как говорит один мой знакомый генерал.
— А что остается? Я на пенсии.
— Ну, есть кое-что… не уверена, что я правильно все делаю, но решать все равно тебе.
— Ты это о чем?
— Я о том, что выход, как правило, там же, где и вход.
— В смысле?
— О новой жизни, Даша. О чем же еще?
На следующий день было дождливо. Даша молча наблюдала, как дождь скатывался по оконному стеклу. В приемной генерала Болотникова за столом сидела симпатичная секретарша в форме с капитанскими погонами и что-то печатала на клавиатуре компьютера. Рядом на стуле для посетителей сидела Даша. Узнать ее было практически невозможно — у нее была красивая прическа. Даша вчера весь вечер накручивала волосы на бигуди и спать легла, не снимая их, так что теперь волосы красивыми волнами падали на плечи. На ней было изящное синее платье длиною до колен, на ногах светло-серые туфли-лодочки на небольших каблуках. На коленях — маленькая изящная сумочка фирмы «Луи Виттон». Лицо чистое, никаких морщинок и синяков под глазами. Макияж настолько легкий и незаметный, что разглядеть его можно было только под сильным увеличительным стеклом. Даша сидела и нервно стучала пальцами одной руки по ладони другой.
А через стену в генеральском кабинете за совещательным столом сидели Болотников и Вита. Перед генералом лежала тонкая папка с бумагами, он рассматривал лежащую сверху фотографию Даши. На фото Даша стояла у какого-то памятника, явно заграничного, и улыбалась. На ней были футболка, рваные джинсы и кроссовки.
— С виду симпатичная. Улыбка хорошая, открытая. А еще фотки есть?
— Зачем? Сейчас вживую увидишь.
Генерал открыл папку, положил туда фотографию и достал листок с биографией Даши.
— Дарья Павловна Лялина, — прочитал Болотников, — ну что ж, фамилия «подходящая».
