Если бы в этот момент вы могли увидеть меня, уверяю вас, вы бы просто расхохотались. Вид у меня был более чем странный, когда я находился на этом шведском корабле во время бортовой качки. Он шел зигзагами, удирая от подводных лодок бошей, которые намеревались торпедировать нас.
На судне нельзя было даже курить, потому что в плотной завесе мрака огонек зажигалки выглядел бы подобно фейерверку, и немчура сразу же воспользовалась бы этим, чтобы отправить нас в преисподнюю.
Я спрашиваю себя, кому служит этот нейтральный корабль с нейтральной командой и мною, тоже нейтральным. Говорю вам, что этот парень Адольф очень торопится. Война в Европе только началась, а он уже наделал столько пакости всему миру.
Время от времени, чтобы немного развлечься, я болтаюсь по кораблю. Но каждый раз, когда подхожу к нижней палубе, я попадаю в объятия одной крошки, которая вешается мне на шею и спрашивает, не могу ли я помочь ей найти ее каюту.
Мне приходилось всякий раз освобождаться от ее объятий и находить какой-нибудь удобный предлог, потому что меня не влекло к этой милашке. Я заметил ее еще во время обеда. Она не спускала с меня глаз, я, однако, нашел ее достаточно безобразной.
Я не знаю, заметили ли вы, но в темноте всегда попадаются невзрачные экземпляры.
Эти мышки обычно пользуются темнотой, чего никогда не случается с красивыми женщинами, а если случается иногда, то вы можете быть уверены, что какой-нибудь другой парень обнаружит ее раньше вас.
Вам известно так же, как и мне, что логика у женщин, как правило, отсутствует. И даже парни со сверхъестественным умом должны признать, что логики у них нет.
Вот пример. Однажды вечером в Нью-Йорке я рассказывал историю своей жизни очаровательной куколке-блондинке. Видимо, ее это заинтересовало. Внезапно она бросила на меня пламенный взгляд, какого не получал сам Казанова, и сказала:
— Лемми, вы — мой герой, мой Марк Антоний, вы — мужчина моей мечты.
Потом она обхватила руками мою шею, с силой сжала ее и притянула к себе, как чемпион кэтча. Она приблизила свои губы к моим, и тут в соседней комнате зазвонил телефон. Она пошла туда, а когда вернулась, я увидел, что что-то изменилось.
Она смотрела на меня, как на дохлую рыбу. И проговорила голосом, от которого становилось тошно:
— Уходите, Лемми Кошен. Уходите, пока я не влепила вам пощечину.
Я спросил ее, что все это значит, и она ответила:
— Звонил мой муж. Он утверждает, что находится вместе с вами во Дворце спорта, что матч боксеров великолепен, и что вы оба проводите чудный вечер.
Потом она уничтожающе посмотрела на меня и добавила:
— Для вас, мужчин, нет ничего святого!
Это доказывает, что «женская логика» с нормальной логикой не имеет ничего общего.
С тяжелым вздохом я слез со своей койки и влил в себя порцию виски, чтобы прогнать сон. Потом отправился на палубу. Ветер стих, но небо было черное, как в аду, и судно по-прежнему было погружено в полную тьму. В тот момент, когда я проходил мимо капитанской каюты, то услышал, как капитан ругался на шведском языке.
Я вошел в радиорубку. Радист был славным маленьким парнем, с совсем светлыми волосами и большими голубыми глазами. Настоящий херувим. Звали его Ларсен.
— Итак, когда мы приплываем, Ларсен? — спросил я.
— В точности не знаю, мистер Хикори, — ответил он. — Капитан сказал, что мы прибудем в Гавр сегодня, около девяти часов, и еще, что здесь нет опасности бомбежки.
Я заставил свои мозги быстро заработать.
— Это хорошо, старина, — одобрил я. — Мне нужно отправить две телеграммы. Это срочно, отошлите их побыстрее.
И я нацарапал ему два послания:
«Мисс Джеральдине Перринар, отель «Дьедоннэ», Париж, Франция.
Сегодня ночью приеду в Париж из Гавра. Необходимо, чтобы Вы встретили меня в половине первого ночи в вестибюле клуба «Зайдлер» на Греческой улице. Никому не говорите об этом. Держите букет из трех гортензий, чтобы я мог узнать Вас. Встреча по просьбе Вашего отца.
Хикори. Трансконтинентальное детективное агентство.
Конец.»
