— А тебе-то какое дело до этого Блэра?
— Считаю, что его подставили, и хочу, чтобы ты помог мне это доказать.
Шац откинулся на спинку кресла, переплел пальцы рук и уставился на Дану.
— И кто же его, по-твоему, подставил?
— Чарльз Бенедикт.
— Слушаю тебя внимательно.
— Скажи, Бобби, что тебе известно о скипетре Оттоманской империи?
Шац внимательно слушал рассказ Даны о поисках скипетра и том, что за этим последовало.
— Да, ничего себе историйка, — протянул он, когда Дана закончила.
— Вот именно. Ну, какие будут мысли?
— Думаю, ты убедила меня в невиновности Хораса. И в том, что виновен Бенедикт. Но как ты собираешься доказывать невиновность Блэра, если Бенедикт до сих пор является его адвокатом?
— Ключ к этому делу — ты уж извини за каламбур — заключается в ключе с отпечатками пальцев Блэра, найденном полицией в могиле Кэрри. Если это Бенедикт убил Кэрри, он должен был избавиться от ключа до того, как захоронил ее, но не знаю, была ли у него возможность это сделать. И у меня есть план, как это выяснить, но тут ты должен мне помочь. И первый шаг, который мы должны сделать, это уговорить Хораса Блэра отказаться от услуг Чарльза Бенедикта и нанять вместо него тебя.
— И как, интересно, ты собираешься это сделать?
— Встретиться с Хорасом Блэром и убедить, что его адвокат хочет его подставить. А для того, чтобы такая встреча стала возможной, я должна переговорить с Джеком Праттом, его юристом по гражданским делам. Он единственный, кому, кроме Бенедикта, разрешено видеться с Блэром. Ты ведь с ним знаком. Сможешь устроить встречу?
— Спасибо, что пришли, Чарли, — сказал Рик Хамада.
— Всегда рад вас видеть, Рик, — ответил Бенедикт, усаживаясь в кресло напротив прокурора. — Итак, чем продиктована необходимость нашей встречи?
— Делом Блэра. Вы даже отдаленного представления не имеете, какие ушаты всякого дерьма выливают мне на голову с того момента, как мы арестовали вашего клиента.
Бенедикт улыбнулся.
— Ну, почему же. Небольшое представление все же имею.
Хамада отвечать улыбкой не стал.
— Да, наверное. Поскольку наверняка именно вы организовали звонки от губернатора штата, мэра, всех прочих политиков штата Вирджиния и округа Колумбия, которые получали деньги от Блэра.
— Не я, — возразил Бенедикт. — Я в таких высоких кругах не вращаюсь.
— Тогда, наверное, это Джек Пратт делает за вас всю грязную работу.
Чарльз пожал плечами.
— Если и так, то без моего ведома. И еще страшно сожалею о том, что вас достают этими звонками. Однако вы так и не сказали, по какой причине я здесь.
Хамада надул щеки. Затем шумно выпустил воздух.
— Мне приказали предложить мистеру Блэру сделку. Это не моя идея. Лично я считаю свою позицию в этом деле очень сильной. Если б я только смог заполучить копию добрачного соглашения, тогда я бы выиграл его без проблем, но получить ее никак не получается. Манкузо обеспокоен тем, что мы не сможем доказать мотива без этого соглашения, о содержании его известно от нашего единственного свидетеля Барри Лестера. Манкузо нервничает. Ему не нравится, что для доказательства виновности такого видного клиента, как ваш, используются показания какого-то мелкого жулика. Лично я считаю, что Лестер вполне справится. Но я здесь не начальник. Я подчиненный.
— Ну, и что же вы предлагаете?
— Блэр сознается в непредумышленном убийстве, и тогда мы снимаем обвинения в убийстве первой степени. Я сказал Манкузо, что он совершает ошибку, но я не единственный, кто страдает от этих грязных звонков.
— Интересно…
— Даже больше, чем просто интересно, Чарли. На мой взгляд — чистой воды распродажа по бросовым ценам.
— Что ж, передам это предложение своему клиенту, посмотрим, что он скажет.
— А потом сразу ко мне. Могу дать вам только два дня. По их истечении предложение о сделке снимается.
Юристы поболтали еще немного, затем Бенедикт ушел. Как только дверь за адвокатом Блэра затворилась, Хамада позвонил Фрэнку Санторо и сообщил:
— Он только что ушел.
— И куда, как думаете, направился? — спросил детектив.
— Понятия не имею.
— Но вы заставили его задуматься о добрачном контракте?
— Да, разыграл все как по нотам. Теперь остается лишь ждать. Посмотрим, сработает ли ваш план.
— Нет, нет и нет! И речи быть не может! — сказал Хорас Блэр.
— Ну, по крайней мере, хоть подумайте о предложении. Хамада еще не решил, будет ли требовать смертной казни. Даже если нет, вам грозит пожизненное заключение. А так — всего десять лет. А с вашими связями вы, скорее всего, выйдете на поруки гораздо раньше и при первой же возможности.
Лицо Блэра точно окаменело, все мышцы напряглись. Он покраснел от гнева и уставился на Бенедикта.
— Хочу, чтобы вы, наконец, поняли. Я свою жену не убивал! Я невиновен, и не стану признаваться в том, чего не совершал, даже если этот Хамада обвинит меня в переходе через улицу в неположенном месте. Ясно вам или нет?
Бенедикт вскинул обе руки, показывая, что сдается.
