– Я не видел ничего. Честно. Маша, давай они тебе сами скажут.
– Так я звоню, они трубки не берут! Послушай… – Машин голос срывался. – А ты не можешь со мной туда поехать?
– Ты сбрендила, мать? Да я только из этой задницы досюда докатился на пяти трамваях. Не спал толком. Нет уж. Да ты выпей с нами пивка лучше…
В это время к ним подошла девица и протянула Дырявому две баклахи пива.
– Пойдем в «Ромашку» с нами, Мань. – Дырявый приобнял ее. Это «Мань», обращение, которое использовал папа, этот доверительный тон повлекли, загипнотизировали Машу. И она поплелась за ними во двор, который на Малой Садовой называли Ромашкой, потому что там на песке стояли детские качели в виде мутантской ромашки.
– Ты чего такая грустная? – спросила Машу эта девчонка с короткими волосами, когда они уселись на скамеечки, что стояли на детской площадке. Дырявый ушел в ларек по соседству с двором, чтобы купить стаканчики, оставив баклажки на земле рядом с ногами девочек.
– Да так… – отозвалась Маша. – С парнем проблемы. – Всем известно, что рассказать о своих бедах незнакомцу много проще, чем другу.
– А как парня зовут?
– Вова.
– Вова? Это тот, что ли, у кого вчера вписка была?
– Он.
– Ой, Маш… Тебя же Маша зовут, верно?
– Да.
– Маша, мой тебе совет, – она оглянулась на вход во двор, где минуту назад скрылась долговязая фигура Дырявого, – они все тебя дурачат.
– В каком смысле?
– Этот Вова вчера вовсю мутил с блондинкой.
Эти слова тараном врезались в Машину грудную клетку.
– Она у него на коленочках сидела весь вечер. – Девушка наклонилась к своим кроссовкам и принялась закатывать джинсы. Дело шло с трудом. – А еще они тебя песочили… Я бы тебе, веришь, нет, даже и говорить ничего не стала, если бы сама так не попадала. Меня парень год назад зверски предал. Я вот также ничего не подозревала, думала, все в шоколаде… А он, помимо меня, еще с двумя, прикидываешь, с двумя путался… Они говорили, ты богатенькая, блаженная… Извини меня, конечно. Хочешь, продолжу, хочешь, могу заткнуться? Только Дима тебе вряд ли это будет рассказывать.
Маша взяла бутылку пива, отвинтила пробку и стала залпом заглатывать напиток.
– Ты полегче. – Девочка ткнула Машу локтем.
– Расскажи мне, что там было. – Маша вытерла рот и поставила бутылку на скамейку.
– Ничего выдающегося, тусовка как тусовка. Про тебя запомнила, потому что сначала тебя грязью поливали, а потом, когда все накидались, он стал себе противоречить… Вообще сюр…
– Что?
– Да бред… Типа ты заряжаешь телефон руками, хвалить тебя. И это шло как бы наперекор тому, что он до этого говорил. А девица ему руками затыкала рот.
– Что конкретно он говорил про меня?
– Ой, да чушь полную. Уже плохо помню. Из серии «Машенька – моя девочка-супергерой» и все такое. При этом был как бы с блондинкой. Звучало все это довольно чмошно.
Маша поднялась со скамейки. В носу гулял солодовый дух, а земля раскачивалась под ногами. Частички гравия хрустели под подошвами кед.
– Ты в порядке?
– Нет.
– Ты об этом не знала? Совсем? Реально? – Глаза девчонки расширились от удивления.
Маша покачала головой. Плакать не хотелось, но нужно было только придумать, как отмотать все это, чтобы теперь укрыться от этой информации, удалиться, не знать. Чтобы этого дня не было. Она села на корточки и обхватила голову руками.
– Эй! Ты чего? – Света подошла к ней вплотную. Маша ощутила, как внутри сжимается уже знакомая пружина.
– Не прикасайся ко мне! – крикнула она.
– Да ты что? Я только помочь хотела. Ты пьяная, что ли?
Маша качнулась. Поставила руку на землю позади себя, чтобы не завалиться. К ним подошел Дырявый. А вслед за ним во двор закатилась небольшая процессия ребят. Маша увидела Шалтая и Юлю.
– Что с ней? – спросил Дырявый Свету.
Света встала на цыпочки, чтобы дотянуться до его уха, и стала что-то туда шептать, отгородившись ладонью. Маша подняла глаза на подошедших.
– Какого хера ты не сказал, что вы не одни? – рявкнул Шалтай Дырявому, словно Маши тут не было вовсе.
Тогда она выпрямилась и, так и не подняв ни на кого глаз, побежала, сбив ногой баклаху пива. На пути возникла песочница, она не успела обогнуть ее, зацепилась кедом за деревянный бортик и угодила лицом в грязный песок. Он попал ей в рот и в глаза, она услышала, как кто-то матернулся, но тут же вскочила вновь, как загнанный зверь, и что есть мо2чи побежала к выходу из двора. На Итальянской улице она не остановилась, а рванула дальше. Хотелось как минимум попасть под машину. Но автомобили тормозили с визгом, она проскочила мимо и оказалась на набережной Фонтанки. Там увидела вход в рюмочную. За высоким круглым столиком стояли два пожилых господина в кепи. Трясущимися пальцами Маша полезла в карман. Она ведь отдала проклятую сотню Дырявому…
– Что, девушка… – Один из мужиков встревоженно разглядывал ее испачканное в песке лицо, – кошелек потеряла?
Маша мотнула головой как лошадь.
– Давай-ка мы тебе организуем… – Он поднял над столом и потряс пузатым графинчиком с водкой.
– Обидел кто? – спросил второй дядечка. Вид у обоих был вполне мирный.
– Экзамены, – выдавила из себя Маша, – нервы.
Ей протянули стопку.
