– Ты понимаешь, не может он быть прозрачным. Просто не может! – донесся через закрытую минуту назад дверь голос кипятившегося Валерки.
– Ну слушай, мужики же видели! – басовито урчал Сережа.
– Мало ли чего они видели. Ты им еще пару бутылок своей бодяги подкинь – у них сам Иисус Христос пробежит, в спортивных трусах и в адидасах на босу ногу.
– Ну почему? Мутация какая-нибудь, забрел пьяный сталкер в аномалию, полные карманы артефактов – хлобысь и стал человек-невидимка.
– Ага, а щупальца изо рта – это однозначное свидетельство того, что вчерашняя консерва была из тунца. Или "Козаков" он закусывал креветками.
– Ну… – снова басовито заурчал Сережа… может у него эта… зеркальная болезнь… я в кино видел.
– Ага, – язвительно отозвался Валерка, – бегает с перекошенным лицом, потому что с будуна себя в зеркале увидел. Прям как наш прапорщик 9-го мая.
– Ну как-то же он получается невидимым?
– Понимаешь, Серега, есть такое свойство у некоторых организмов – мимикрия, она вроде камуфляжа. Подстраивает цвет шкуры под цвет окружающей среды. Вот вы с прапорщиком когда напьетесь и падаете на пол – у вас сразу мимикрия включается: становитесь цвета пола, серые такие и грязные, иногда еще в блевотине. Но если с другого боку посмотреть – то вроде ничего так мужики, с каждым договорится можно. Так и с кровососом – надо на него просто с другого бока посмотреть.
Майор Петренко тихонько вздохнул. Понабирают всяких, которые вместо того, чтобы взять автомат и идти выполнять задание – начинают рассуждать, задавать вопросы. Эх… уж лучше было, когда надо было просто воевать – пусть даже со скотиной прапорщиком, который неизменно воровал стратегические запасы спирта, которые тогда еще старший лейтенант Петренко вместе с фельдшером припрятывал в разных скромных местах от инспекций. Впрочем, Петренко знал что лукавит – Валерка Попов был его самым смышленым лейтенантом, не раз выручавшим сослуживцев как в серьезном переплете в Зоне, так и в бюрократических пертурбациях. И если Попов вцеплялся в какую-то идею, то обычно бывал прав – ну или оказывался достаточно близко к правде, чтобы потом одним своим видом показывать "А я предупреждал".
Вчера, в половине восьмого утра, майора Петренко взъерошенный дежурный застал висящим на турнике. Майор в целом вел здоровый образ военной жизни понимая, что одно дело – сидеть в Киеве в министерстве и быть на побегушках у какого-нибудь министра обороны. Там да – можно и животик отрастить, и даже женится. Другое дело – командовать "батальоном оперативного реагирования" при зоне аномального воздействия, или сокращенно – БОР. При батальоне имелись, понятное дело, несколько БТРов, которые весельчаки мгновенно прозвали "бор-машины", потому что механики с утра их прогревали, оглашая окрестные леса ревом моторов, но сами машины никуда не выдвигались. Передвижение по Зоне осуществлялось исключительно пешим ходом, поэтому полковое начальство радостно оторвало почти всё остальное движимое имущество, официально заменив его на усиленный продпаек. В реальности же батальону сливали гигантские запасы армейской тушенки, заготовленной еще при царе Горохе. Тушенку Петренко, потрясенный столь нежной заботой начальства, быстренько наловчился сбагривать местным через несколько устоявшихся сталкерских торговых точек, оставляя в закромах батальона только самые свежие партии.
Задача у батальона была классическая – держать и не пущать: людей в Зону, а Зону к людям. Разумеется, Петренко прекрасно понимал, что ни сил батальона, ни всех Вооруженных Сил Украины не хватит, чтобы сдержать наплыва посетителей. С другой стороны, не смотря на это, майор исправно докладывал о предпринимаемых рейдах, об израсходовании боеприпасов и ГСМ, достаточно своевременно получал запрошенное восполнение расходов и считал свою задачу выполненной. Тем не менее, он понимал, что такое положение ничего не делания не могло продолжаться до бесконечности. Увидев взъерошенную физиономию дежурного по роте связи он понял, что отдых закончился.
Приказание (напрямую от замминистра обороны, между прочим), гласило оказать всемерную помощь международной группе ученых, которые выдвигались в Зону в районе ответственности Петренко. Ученые были все сплошь из стран бывшего капиталистического лагеря, за что были традиционно ненавидимы озверевшими от пропаганды российскими соседями Петренко. Одно только это обстоятельство было уже достаточной причиной, чтобы идти через украинский кордон – кому охота доверится проводнику, который не испытывает к тебе теплых чувств? С другой стороны – и Петренко был в этом уверен – проход через украинскую часть Зоны обошелся ученым заметно дешевле, и это не смотря на то, что те, кто принимал решение пропустить ученых обогатились значительно основательнее своих российских коллег.
