Кстати, Рома ничуть не хуже приятеля. Конечно, не такой очаровашка, но тоже очень даже ничего. Серьёзный, сдержанный, крепкий, спортивный. Его часто можно обнаружить возле Анькиной первой парты: подходит поболтать с приятелем.
Аня долго наблюдала за друзьями и вдруг поняла. И предложила:
– Ром! Если хочешь, пересаживайся на моё место.
Он глянул недоумённо.
– Зачем?
– Вместе будете сидеть, – объяснила Аня. – Вам же так, наверное, удобней.
А сама с тоской представила, как перебирается к Гошке Чемоданову, цепляет на нос ненавистные очки и медленно усыхает за последней партой от скуки и снисходительно-насмешливых взглядов одноклассников.
Анютка четырёхглазая – новый ботанический вид.
Тут Стас вмешался:
– Я, конечно, люблю и уважаю Ромыча. Но чтобы двадцать четыре часа в сутки исключительно рядом с ним…
Ерохин сделал эффектную паузу.
– Почему двадцать четыре часа? – озадачилась Аня. – Вы что, и живёте вместе?
Стас слегка сдулся под обращёнными на него двумя взглядами – вопросительным Аниным и многозначительным Ромкиным – выдал несколько невразумительных звуков.
– Ну, почти что, – ответил за приятеля Северин. – В соседних квартирах. Можно считать, что вместе. Поэтому мы лучше на своих местах останемся.
– Ага, – Аня кивнула с пониманием и украдкой вздохнула с облегчением.
Хорошо, что все вопросы с пересадками решаются в её пользу.
Потом алгебра началась. Пришла Тамара Владимировна и озадачила восьмой очередной самостоятельной работой.
Аня старательно корпела над уравнениями. У неё и раньше особых проблем с математикой не возникало, а сейчас, когда рядом Стас сидит, и вообще возникнуть не может. Ерохин, если что, Ане всегда помогает. По алгебре, по геометрии, по химии и даже по не любимой Аней физике. А по внешнему виду и не скажешь, что Стас такой отличник – по всем предметам успевает.
Аня осторожно посмотрела налево.
Стас не писал в тетради. Наверное, уже всё решил. Сидел неподвижно, подперев щёку правой рукой. Рукав пиджака сполз вниз, и манжет рубашки тоже немного съехал, открывая широкий кожаный ремешок, отделанный какими-то маленькими железными (или пластмассовыми?) кнопочками и загогулинами. Браслет плотно охватывал запястье, сидел как влитой, словно был неотделимой частью руки.
Аня задумалась. Мальчишки в их классе никогда не увлекались украшениями. Самое большое – носили цепочки на шее, с крестиками или какими-то особыми подвесками. Год назад Чемоданов явился с серьгой в ухе, но красовался недолго. Пока не попался на глаза завучу Ариадне Борисовне.
Толкодумова в сердцах упомянула всех, от вороватых цыган до наркоманов-рокеров. В красках расписала Гошке его плачевное будущее, точнее, отсутствие такового в связи с чемодановской преждевременной кончиной от передозировки или чего-либо не менее ужасного. Вызвала для воспитательной беседы мамашу Чемоданову. Но та давно уяснила, что против лома нет приёма, и Гошка стал носить серьгу только во внеурочное время. А потом и вовсе перестал – надоела.
Браслет Стаса не выглядел вызывающе. Аня его только сейчас заметила, а такое чувство, что Стас носит украшение постоянно. Или не браслет, а – как его? – напульсник, какой спортсмены надевают для предохранения от травм лучезапястного сустава.
У Ромы был такой же. Это на физкультуре выяснилось.
У футболок, а тем более у маек рукавов нет, и кожаный ремешок на запястье издалека заметен даже такому подслеповатому существу, как Аня. И ещё кое-что заметно. Например, какие у мальчишек натренированные, спортивные фигуры.
На физрука новички тоже впечатление произвели. Со знанием дела оглядев жилистых, подтянутых мальчишек, Алексей Вячеславович – между старшеклассниками по-приятельски Лёша – поинтересовался:
– Каким видом занимались?
Стас ответил первым:
– Да всем понемножку.
Физруку такой ответ не слишком понравился.
– Разряды есть?
– Нет, – спокойно сообщил Рома.
Лёша взглядом измерил рост говорившего. Если и ошибся, то на полсантиметра.
– В баскетбол, в волейбол играешь?
– Больше в волейбол.
– Посмотрим.
Посмотреть удалось всем.
Ромка в волейбол играл классно. Лёша все больше воодушевлялся, наблюдая за ним, орал, распаляясь и позабыв про остальных учеников:
– Северин, молодца! Вот красава! Северин, блок. Да бери ж ты его, бери! Это же мяч, а не пушечное ядро. Руки не оторвёт. Северин, радость ты моя! Будешь в школьной команде играть. За восьмые-девятые. Ну хоть один нормальный нашёлся среди этих криворуких.
На Стаса успехи друга произвели странное впечатление.
– Ромыч, ну вечно тебе надо вылезти! – недовольно бубнил Ерохин. – Скромно ты не можешь? Обязательно надо обо всех своих талантах заявить? Или хочешь на кого-то произвести впечатление?
Разговор происходил возле первой парты в кабинете истории, и Аня волей-неволей при этом присутствовала. Изумлялась, и чего это Стас ворчит, словно старый дед. Не от зависти же?
Ромка выслушал выступление приятеля с невозмутимым видом и сказал, как всегда, спокойно:
– Просто мне спорт нравится. Ты к девчонкам неравнодушен, а я к волейболу.
