На этот раз красивое нежное лицо не казалось ни одухотворённым, ни возвышенным.
– Ромыч! – воскликнул Стас. – Ну я же тебя предупреждал, что нельзя ему верить. Что нельзя Аню с ним никуда отпускать. – И повернулся к мальчику-полиморфу: – Что ты с ней сделал, урод несчастный?
Тот улыбнулся:
– Просто попросил открыть проход до конца. Даже не уговаривал особо.
– Ну и зачем тебе? – холодно поинтересовался Рома. – Ты и так свободно лазаешь туда-сюда.
Улыбка перевёртыша стала кривоватой, презрительной.
– Не у всех же такие способности, как у меня. А нас там много. Слишком много. Так что дышать уже невозможно, такая теснота. А здесь столько места!
– Да! Но не для вас!
– Нельзя перемешивать миры, – подключился Донатыч, но наглому полиморфу и взрослый не показался авторитетом.
– Почему же? Должно неплохо получиться.
– Но ведь не напрасно между ними стена.
Рома всё-таки пробился сквозь потустороннее мерцание.
– Ворожцова, хватит! Пойдём!
Попытался поймать её ладонь. Ведь всегда получалось. Легко, просто. И она безропотно позволяла. Но сейчас отмахнулась, как от назойливой мухи. И сила в девичьей руке оказалась непривычная, чужая.
Рому отшвырнуло прочь.
Полиморф злорадно рассмеялся:
– Я же говорил, ничего не выйдет.
Пятно света разрасталось, и в глубине его уже рисовались чьи-то призрачные тени.
– Времени не осталось, – предупредил Донатыч. – Надо что-то делать, ребята!
– Что?
Наставник отвёл взгляд. Говорить прямо в глаза не получалось. А ещё не получалось называть девочку по имени.
– Не пытаться её оттуда вытащить. Наоборот, подтолкнуть ближе.
Ромка не поверил, переспросил каким-то не своим голосом, непривычно хрипловатым:
– Ты предлагаешь отправить её туда? На ту сторону?
Донатыч помрачнел, но не отступил:
– Тогда проход замкнётся сам на себя. И его уже невозможно будет открыть.
– Ни за что!
– Рома! Другого выхода нет! Остались какие-то секунды, и всё! И больше ничего не исправишь. Представь! Вся эта нечисть хлынет сюда. И ты прекрасно знаешь, что далеко не каждый из них безобиден. Рома!
Ромка насупился.
– Не бывает безвыходных ситуаций.
Многозначительно глянул на Стаса.
Донатыч встревожился:
– Парни, если вы что-то знаете, то быстрее. Только не верю я вам! Ой не верю!
Если мальчишки не решатся – а они не решатся, – что ж, придётся самому.
Хотя девчонку, конечно, жалко. Не заслуживает она того, чтобы бесконечно витать меж двух миров. И подопечные ему не простят. Никогда не простят.
– Ты, дед, слишком взрослый и умный, – загораживая дорогу, усмехнулся Стас. – Ты никогда не веришь. – И посмотрел на друга, будто хотел взглядом подтолкнуть его вперёд.
Но Рома не двигался с места.
– А ты уверен, что мой сработает? Лучше ты.
Такого Стас не ожидал.
– Ромыч! Я… я не могу. А как же ты? Ты же мой друг. Как я…
– Заткнись, Ерохин. Времени нет. Иди, и быстрее!
– Ой, ребята! Не нравится мне ваша затея! – напряжённо выдохнул Донатыч, хотел сказать ещё чего-то, но промолчал, ошарашенный происходящим.
Стас сглотнул, неуверенно шагнул в сияние, позвал совсем тихо:
– Ань.
На крики она не реагировала, а это, едва уловимое, услышала, дрогнула.
Стас подошёл легко, осторожно дотронулся до её плеча.
– Аня.
Имя звучало так по-особенному – невозможно было не откликнуться.
Аня повернула голову, встретилась со Стасом взглядом.
Ерохин сделал последний шаг, приблизился вплотную, чуть наклонился. Всё-таки был он не намного выше Ани.
Рома отвернулся.
– Не смей! – опомнившись, крикнул полиморф, но громкие звуки не значили ничего.
Стас коснулся Аниных губ.
Донатыч долго решался и собирался с мыслями, прежде чем составить отчёт, в несколько строк подвести итог их двухмесячной работы. А тот суматошный и тревожный день никак не выходил из головы.
После поцелуя Аня будто отключилась. Обессиленно рухнула на пол, Стас даже не успел её подхватить.
Больше некому было держать ворота в другой мир широко распахнутыми, и проход начал закрываться, втягивая внутрь себя всё, что когда-то выбралось из него. И полиморфа тоже.
Тот сопротивлялся, как мог, пытался побороть тащившую его назад силу. Он менял обличья, превращаясь то в красивого мальчика, то в Анину маму, то в подростка с тёмным ёршиком волос, то в жуткого вервольфа, скалящего острые зубы, то в солидную Ариадну Борисовну Толкодумову. Но никакая внешность не помогла ему удержаться в чужом мире, и он растворился в сумрачном свете своей реальности.
Даже Аню слегка потянуло в закрывающуюся дыру. Словно в ней жила частичка потустороннего.
Донатыч, поднимая девочку с пола, отлично почувствовал это притяжение.
Аня так и не очнулась, и пришлось выносить её на руках через запасной выход. Чтобы не пугать охранника.
Спасибо проныре полиморфу, легко отпиравшему любые замки и частенько забывавшему их запирать.
Донатыч уложил девочку на мягкое сиденье в кузове фургона и повернулся к своим подопечным.
Прекрасно сознавая, что сейчас совсем не время выговаривать им, Дед не удержался.
– Я так понимаю. Где проход, мне сообщили. Зато самое главное не сказали, хотя и знали, – как он образовался.
