Нойда поглядел на костяной нож. Попробовал пальцем острие. И принялся стаскивать с себя кожух.
– Нет, я не стану этого делать!
– Тебе придется.
– Даже не уговаривай!
– Тогда мы оба нынче погибнем!
– Но неужели нельзя как-то иначе…
– Нет, иначе нельзя.
Славуша в ужасе глядела на шамана. Он лежал перед ней на шкуре, расстеленной на берегу, обнаженный по пояс. Его лицо было строгим и сосредоточенным. Безволосая грудь расписана колдовскими узорами почище бубна.
– Видишь с левой стороны голову оленя? – проговорил нойда, скосив на девушку глаза. – Вот туда и бей. Не тяни, Славуша. Бей изо всей силы, чтобы нож вошел по рукоять.
– Но я же попаду тебе прямо в сердце!
– В этом и смысл.
– Я не могу, – прошептала девушка. Костяной нож дрожал в ее руке. – Ты же умрешь!
– Нужно отправить мою душу на поиски Седды и не позволить ей вернуться в тело раньше времени. Нож зачарован как должно, он убьет меня лишь на время. Когда дело будет сделано, ты вытащишь нож из раны и призовешь меня истинным именем.
– Истинным именем? – в замешательстве повторила она.
– Мне придется тебе его сказать. Ты ведь понимаешь, что я буду полностью в твоих руках? Если его узнает Седда…
Славуша нахмурилась. Однако нойда заметил, что она перестала дрожать.
– Морская ведьма не сможет пробраться в мои мысли, как проникала в сны? – спросила девушка.
– Нет. Имя должно быть названо.
– Хорошо… А если сделаю то, что ты велишь, что будет дальше?
– Следи за морем. Если все пойдет, как я задумал, ты вскоре увидишь Седду на берегу. Не трогай ее! Прикоснешься – все пропало, погибнем оба… Она будет звать тебя, уговаривать – не слушай. Не верь ей. Это будет очень сложно.
– И что мне с ней сделать?
– Я видел в избе острогу. Просто ударь ее. Так же, как меня.
Славуша со вздохом взяла костяной нож поудобнее, подняла его, вновь опустила… От порыва холодного ветра с моря кожа нойды покрылась мурашками, но он все так и лежал с закрытыми глазами, и его лицо было совершенно спокойно. Славуша подумала, что никогда в жизни не видела такого бесстрашного человека. «Или безумного, – подумала она. – Вот как убью его сейчас…»
– Наклонись, – попросил нойда. И прошептал, почти касаясь ее уха губами: – Мое имя Маганкан.
Славуша кивнула.
– Знаешь что? – сказала она вдруг. – Ты ведь мог попросту убить меня, чтобы ведьма не забралась в мое тело. И уйти.
Тот, не открывая глаз, улыбнулся ей.
– Нойда означает – добрый помощник.
– Так и есть. И я тебе отвечу добром на добро.
Славуша закусила губу, примерилась, размахнулась и вонзила нож по рукоять точно в голову оленя на груди шамана.
Нойда открыл глаза.
Он снова сидел на морском льду, а перед ним горел костер.
«Огонь-то горит, но лед не тает», – подумал шаман.
Он провел ладонью над пламенем. Потом сквозь пламя.
Оно было холодное.
– Здравствуй, веселый мальчик! – раздался рядом нежный голос.
Нойда поднял взгляд. По ту сторону костра сидела морская дева.
Ему показалось, что он мгновенно узнал ее, хоть прежде ни разу не видел. Вот она – подобная зимнему утру, прекраснейшая дева севера, о которой поется в песнях! Белая кожа, высокие скулы. Глаза – синие, искристые, как паковый лед. Длинные белые волосы, укрывающие ее будто плащом, – ее единственное платье.
– Седда, – произнес он.
– Это я, – и не думая отпираться, склонила та голову. – Великий Старик послал тебя за мной? Чем я ему мешаю? Это вовсе не его владения! Какое ему дело, как я живу и чем тут промышляю? И какое дело тебе, надоедливый нойда?
Он промолчал, глядя на нее. О боги, как же она прекрасна! Приходилось делать усилие, чтобы помнить – ничего такого нет. Эта разящая красота – лишь морок, память о том, что было да исчезло тысячи лет назад. А то, что кроется под мороком на самом деле, нойда уже видел.
– Да, сейчас я и впрямь выгляжу скверно, – беспечно согласилась морская дева. – Но как только я сменю тело, красота ко мне вернется. Я стану много прекраснее, чем та бестолковая смертная девица, что ждет тебя на берегу. И вот тогда… О, тогда…
Она скользнула к нойде, протягивая к нему руки. Он отшатнулся, нашаривая на поясе призрачный нож. Седда засмеялась.
– Почему ты ее защищаешь? Ведь ты вредишь сам себе. Сейчас ты для нее лишь безобразный чужеземный колдун. Она боится тебя, и только. Но когда я вселюсь в нее, она будет твоей – если захочешь…
– Ты понятия не имеешь, чего я хочу, – холодно ответил он.
Синеокая вновь ухмыльнулась, уже не так ласково.
– Конечно, знаю, – резко заговорила она. – Вы, чародеи, все одинаковы. Века проходят, а вы не меняетесь. Вы все хотите лишь одного – власти! Ну так я дам тебе власть! Да такую, о какой ты прежде и помыслить не мог. Со мной ты достигнешь неслыханного…
– И чего же я достигну? Стану твоим рабом?
– Почему рабом? Мужем!
Нойда издевательски расхохотался.
– Ну хорошо, – хмыкнула Седда и неуловимым движением обтекла костер, оказавшись бок о бок с шаманом. – В самом деле, зачем нам эта девчонка? Она словно комок сырой глины, из которого едва начали лепить горшок, и неведомо, выйдет ли из нее что-то путное. Зачем мне она, – прошептала она ему на ухо, – когда есть ты?
