Почему его тянет именно в эту сторону, Сеслав не знал. Просто чувствовал, что именно туда надо сейчас обязательно пойти. Вскоре мерцающий костер остался далеко позади, и вокруг княжича сомкнулась темнота. Ненадолго. Потому что вдруг и деревья вокруг, и траву под ногами залил мягкий зеленый свет, струившийся откуда-то спереди.
Не зная, чего ожидать, и очень боясь, что морок вновь застил ему глаза, Сеслав оглядывался с опаской, готовый, если что, броситься наутек не задумываясь. А когда на дереве над ним вдруг громко закуковала кукушка, он аж подскочил на месте.
– Тьфу на тебя, шальная! – Сеслав посмотрел на птицу, сидевшую на одной из нижних веток. И решил, что все-таки не стоит дальше углубляться в лес одному, а лучше вернуться обратно, к своим. Повернулся – и понял, что понятия не имеет, куда идти.
Волосы на затылке стянуло от страха в тугой узел. Княжич оглядывался, готовый к тому, что деревья, как и в прошлый раз, начнут оживать. Но они стояли на месте, как обычно, даже ветвями не покачивали. И никакие чудовища к нему не приближались.
– Шел бы ты домой, княжич Сеслав! – он не сразу понял, откуда раздается этот голос. А когда сообразил, испугался еще сильнее.
– Я не могу уйти! – прохрипел Сеслав, с трудом разжав зубы.
– Почему? – удивилась говорящая кукушка. – Из-за отца? Ужели так хочется стать княжьим наследником, что готов ради этого и своей жизнью рисковать, и жизнями других?
– Других я с собой идти не заставляю. Они по своей воле.
– Угу. И скольких вы уже потеряли? Пятерых?
– Четверых.
– Уже пятерых, княжич. И если не свернете, будет больше. И это еще не самое страшное. Уходите. – Птица взмахнула крыльями и скрылась среди деревьев. Зеленый свет тут же погас, Сеслав вновь оказался в полной темноте, стал оглядываться в поисках костра – даже не ожидал, что так удалился. Правда, дорогу обратно нашел легко – просто рванул на шум.
– Ах ты ж, курва! Да я ж тебя… – отборная брань Крыжана помогла определить направление без ошибок.
– Что случилось? – в недоумении оглядывался выбежавший на освещенную поляну Сеслав.
– Княжич, чтоб тебя! Ты где был? – Местята подскочил к воспитаннику и ощупал. – Я уже решил было, что и ты тоже… Ну, того…
– Да объясни толком, что случилось?
– Угрюм! – наставник указал на лежавшего без движения возле костра варяга, из левого глаза которого торчала рукоять ножа.
– Твою ж… – сплюнул княжич. – Не соврала кукушка.
– Кто не соврал?
– Не суть. Что стряслось-то?
– Оскол наш, – ответил за Местяту Жерех, руки которого заметно подрагивали. – Ты только в лесу скрылся, а он тут же и проснулся. Встал, посмотрел на меня, улыбнулся. Присел около костра, а потом как всадит Угрюму нож в глаз!
– Хорошо, Жерех завопил, – продолжил Местята. – А то бы он еще дел наворотил. А как мы повскакивали, развернулся – и в лес бросился, как сохатый.
– Вот же курва! – княжич опустился на корточки возле убитого Угрюма. – Ведун, похоже, решил убивать нас одного за другим. Надо догнать Оскола…
– Нурманы за ним погнались, – ответил Крыжан, присаживаясь рядом. – От них не уйдет. Если, конечно, он и им глаза не застит.
– Уходить надо из этого леса. – Сеслав окончательно убедился в правильности этого решения. – Пока не поздно. Добра тут не жди.
– А как же ведун? – нахмурился Местята.
– Мы за день и ночь потеряли пятерых. А вместе с Осколом – шестерых. Не слишком ли большая цена?
– А ты что думаешь, Крыжан? – одноглазый строго посмотрел на старого товарища.
– Я согласен с парнем.
– Никуда вы уже не уйдете! – проскрипел дед, все так же сидевший под деревом в обнимку с внуком. – Всерьез он за вас взялся.
В полной тишине, прерываемой только потрескиванием веток в костре, кмети смотрели друг на друга. Не самые веселые мысли лезли им в голову.
– Ладно, стало быть, так поступим, – решительно кивнул Крыжан. – Ждем возвращения нурманов. Если к рассвету не придут, двигаем за ними. Найдем их – и обратно двигаем.
Нурманы к рассвету не вернулись. Крыжан все время оглядывался в надежде услышать их шаги, но лес оставался безмолвным.
– Жерех, отвечаешь за них! – Местята, собравшийся-таки идти дальше, указал на старика и Стипко. – Следишь, будто от этого твоя жизнь зависит. Хотя, может, так оно и есть.
– Батька, пожалей, а! – взмолился молодой варяг. – Я же всю ночь глаз не сомкнул.
– Можно подумать, мы тут на пуховых перинах отдыхали! Гридень должен уметь без сна три ночи рубиться. А то и больше, если понадобится.
– Да я помню, батька! – понуро ответил Жерех.
Как именно работало это ведовство, не смог бы, пожалуй, сказать никто из оставшихся в живых кметей. Но сегодня их никто не кружил – это стало окончательно ясно, когда они, прошагав версты две, вышли к неширокому оврагу, который надеялись увидеть еще вчера. Правда, особой радости никто не испытал.
– А вот и Оскол, – как-то слишком спокойно, словно был внутренне к этому готов, сказал Местята. – Отвоевал свое, соколик.
