— Ты уверен, бесстрашный легионер? — прервал мои размышления Медлес. — Ты что, потащил бы его на себе? Или, быть может, сделал бы ему перевязку, поделился водой из своей фляжки? А как же свирепые всадники?
— Но ведь не было никаких всадников! — вскричал я.
— Да нет, всадники все же были. Но гораздо позже, — отозвался Медлес хриплым стоном. — И это другая половина истины, которую ты на самом деле не знал. Но от того она не перестала быть истиной, и пришел черед открыть ее тебе.
— Итак, прошло больше двух часов, как напуганные женщины на верблюдах покинули оазис. Тогда и появились долгожданные всадники. Они на самом деле были очень свирепы. И уж конечно они не стали добрее, когда наткнулись на тела троих своих собратьев по оружию. Ведь это были их лучшие воины. А неподалеку лежал вражеский легионер, который, о, слава Аллаху, был еще жив! Лехью дали воды и остановили кровотечение — он должен был еще пожить. Ну, как же — трое лучших сложили свои головы. Беловолосый пес просто обязан еще пожить!
— Хватит, замолчи! — я обхватил голову руками.
— Если даже я замолчу — это ничего не изменит, — сказал Медлес. — Истина уже разбужена и заполняет тебя изнутри. Смирись и прими ее — ведь ты легионер, человек, сделанный из железа.
Лехью сидел в полумраке тесной комнаты, освещаемой лишь пламенем очага. Сидел он за столом, на грубо сколоченной скамье. Ноги его были туго смотаны ремнями, а кисти рук притянуты к поверхности стола веревочными петлями. Помимо Лехью в этой тесной комнате находились еще трое. Это были сарацины, злейшие враги Легиона. Один из них общался с Лехью на ломаном французском. Лехью, правда, теперь слышал чуть хуже, чем ранее. Почему? Да потому, что оба его уха были отрезаны. Но уши — не единственное, чего он лишился за последние несколько часов. За то, что он имел дерзость посягнуть на дочерей Аллаха, омывавшихся в озере, за то, что желал прикоснуться к ним своими нечистыми руками, Лехью был оскоплен. Кровь пропитала его брюки, и в сознании он пребывал лишь из-за того, что время от времени его окатывали холодной водой и вливали в глотку какое-то омерзительное пойло.
— За свои неверные поступки ты уже рассчитался, — говорил ему сарацин, коверкая французские слова. — И ты скоро сможешь вернуться к своим белым братьям. Но сначала ты ответишь на некоторые наши вопросы относительно Легиона.
Лехью отрицательно мотнул головой.
— Пойми, воин, вы — чужие на нашей земле. Здесь проливали кровь наши предки. Мы будем сражаться, пока не убьем всех вас, белые собаки…
